Читаю «Идиота» Достоевского (да, всё ещё). В князе Мышкине прекрасно всё, но одно качество мне прямо нравится особенно — восприимчивость к красоте (она же спасёт мир, помните?). «Идиот» полон экфрасисов — от картины Гольбейна в доме Рогожина до романа Флобера на столике у Настасьи Филипповны (что намекает на схожесть её судьбы с судьбой Эммы Бовари). Но Мышкина особенно интересует живопись — он и Настасью Филипповну впервые видит сначала на портрете и сразу же поражается — не столько её красоте, сколько невероятному страданию в глазах, подсознательно вспоминая несчастную Мари из швейцарской деревни. Отдельным мотивом в романе служит скорость времени — например, перед смертной казнью в рассказе князя оно будто бы и вовсе останавливается. В живописи, то есть статичном изображении, времени нет в принципе, и это позволяет художнику подчеркнуть в человеке то, что в реальной жизни он предпочитает скрывать. И вот, вглядываясь в портрет Настасьи Филипповны, Мышкин распознаёт в ней то, что обычно не видят другие, которые давно смотрят на девушку с ужасным предубеждением. Это ещё раз подчёркивает и инаковость князя, и его визуальное восприятие действительности (учитывая ещё увлечение каллиграфией), и способность по глазам разгадывать человека. На фото — портрет Настасьи Филипповны в исполнении Ильи Глазунова. #ЗапискиКнижногоСтранника