Территория культуры. @Sergdfc
Для благодарности и донатов
Сергей Александрович Ефимов
Сбербанк.
5469500012010361
Subscribers6.3K +0 24h
Reach per post (ERR)14.2%899 avg views
Posting8.0/daylast 5 hours ago
Reactions per 1K views59.3❤ 👍 😁
Здравствуй!
Я посижу покурю просто.
Не возражаешь, починю феньки,
И, если можно, полатаю джинсню.
Раста!
Мой стопник, надо ж так, раскрыл ветер
На той странице, где всё так ясно,
Где все мы в поле: клевер и дети…
Ты говорила, что тебе шестнадцать,
А я никогда еще не был так молод.
И ты не раскрылась духовным отцам,
Что я тебя целовал
Под лимонным деревом над крутым берегом.
Александр Литвинов
("Веня Д’ркин"), 1998 год.
Однажды, в начале ноября к Леониду Ильичу Брежневу, с докладом и для согласования пришел директор ГосКонцерта - обсудить программу концерта ко Дню Милиции.
Начинает перечислять номера и исполнителей.
И тут Леонид Ильич спрашивает:
- А Магомаев будет петь?
- Нет, Леонид Ильич, он там что-то сказал неправильно кому-то, то-ли нагрубил... и мы решили его не приглашать.
- Это правильно!
Продолжается доклад.
Брежнев задумчиво перебивает:
- А у вас есть другой Магомаев?
Директор в недоумении, отвечает:
- Нет, Леонид Ильич.
- Тогда пусть этот поет!
«…одну прелестную сцену видела я в одесском трамвае.
Это был полупустой вагон, и у окна сидели две то ли москвички, то ли петербурженки. Одна из них громко обсуждала пыльную, грязную и провинциальную Одессу, которая есть ни что иное - как литературный миф…
После этих ее слов в вагоне воцарилась тяжелая пауза. Одесситы переглядывались и ждали - кто возьмет соло. Наконец, маленький сутулый старичок, меланхолично глядя перед собой, сказал задумчиво: «Да-а-а… коне-е-ечно… Одесса могла понравиться только такому голодранцу, как Пушкин…
Но он здесь полюбил, и ему ответили взаимностью! А вам, мадам, даже если б вы и полюбили здесь кого-то, ответить взаимностью не смог бы даже такой старый еврей, как я!»
И все вздохнули с облегчением,
и трамвай покатил дальше…»,
Дина Рубина.
«Я, например, у очень многих спрашивал: сколько всё-таки граней в гранёном стакане? Ведь у каждого советского стакана одинаковое количество граней. И представь себе - никто не знал. Из ста сорока пяти опрошенных только один ответил правильно, и то невзначай. Пока не поздно, я думаю, не начать ли в России эру Просвещения?»,
В. Ерофеев,
«Вальпургиева ночь или
Шаги Командора».
Иллюстрация -
И. Кочетков,
«Натюрморт с хлебом, водкой, газетой и сигаретами».
«В Берлине есть очень странный обычай - там едят так поздно, что нельзя понять, что это: ранний ужин или поздний обед!»,
И. Ильф и Е. Петров,
«Двенадцать стульев».
Вот действительно. У Одри что на фотографии? Странный какой-то набор…
Граждане… берегите библиотеки.
И библиотекарей…
«Вареники со сметаной – тоже святая еда, лучше любого причастия, особливо когда их, милушек моих, положат тебе в тарелку побольше, да ишо раз побольше, этак горкой, да опосля нежно потрясут эту тарелку, чтобы сметана до дна прошла, чтобы каждый вареник в ней с ног до головы обвалялся. А ишо милее, когда тебе не в тарелку будут эти варенички класть, а в какую-нибудь глубокую посудину, чтобы было где ложке разгуляться»,
М. Шолохов, «Поднятая целина».
Иллюстрация -
Г. Кудряшова,
«Не ел я ваши вареники!», 2014 год.
«Однажды, сидя на террасе за чайным столом и с любопытством вглядываясь в многозначительное лицо молодого поэта, Репин сказал ему:
- Надо бы написать ваш портрет.
Хлебников веско ответил:
- Меня уже рисовал Давид Бурлюк.
И опять погрузился в молчание.
А потом задумчиво прибавил:
- В виде треугольника.
И опять замолчал.
- Но вышло, кажется, не очень похоже…»,
«Футуристы в «Пенатах»,
по воспоминаниям Чуковского.
Иллюстрация -
Давид Бурлюк.
«Портрет Хлебникова», 1913 год.
Умирает ночь глухая.
Шустро солнышко встаёт -
утро, будто бы кухарка,
в небо помидор кладёт.
Помидор всё лезет выше,
превращаясь в апельсин.
Вот уже и птичек слышен
хор. А вот солист один -
разливается, как может,
голосистый соловей.
Вроде он. В общем, похоже.
Хорошо поёт, злодей!
Вот железом жидким стало
то, что было апельсином -
и совсем освирепели
соловьиные свирели.
Весь ансамбль с ума свихнулся -
разорался полифонией.
В общем, птички замахнулись
на Девятую симфонию.
"Ода радости" зовётся.
Шиллер. Людвиг ван Бетховен…
Может, кто-то засмеётся.
Птички - круче! По-моему.
Владимир Горохов,
2002 год.
На фотографии -
автор и его «Пронзённый молнией автопортрет».
«…а вдруг?
любой подкроватный монстр,
не страшен, суров, ершист,
не взор свиреп, и не коготь остр,
а бархатен и пушист?
игрив, забавен и большеглаз,
ухожен, лощён, душист,
и в пару сотен десятков раз
добрее и лучше нас?
не зол, не опасен, как мир вокруг,
где наши немы умы,
а добрый друг, и по факту, вдруг?
чудовища…
это…
мы?»
Эль Кеннеди.
Иллюстрация -
«That Very Night...»
by Sarah Caterisano
«- Послушайте, - сказал председатель, поднимая глаза на секретаря, - говорите потише! Я из-за вас уже второй лист порчу.
- Ах, виноват-с, Петр Николаич!
Я буду тихо, - сказал секретарь и продолжал полушёпотом: - Ну-с, а закусить, душа моя Григорий Саввич, тоже нужно умеючи. Надо знать, чем закусывать. Самая лучшая закуска, ежели желаете знать, селедка. Съели вы ее кусочек с лучком и с горчичным соусом, сейчас же, благодетель мой, пока еще чувствуете в животе искры, кушайте икру саму по себе или, ежели желаете, с лимончиком, потом простой редьки с солью, потом опять селедки, но всего лучше, благодетель, рыжики соленые, ежели их изрезать мелко, как икру, и, понимаете ли, с луком, с прованским маслом... объедение! Но налимья печенка - это трагедия!
- М-да... - согласился почетный мировой, жмуря глаза. - Для закуски хороши также, того... душоные белые грибы...
- Да, да, да... с луком, знаете ли, с лавровым листом и всякими специями. Откроешь кастрюлю, а из нее пар, грибной дух... даже слеза прошибает иной раз! Ну-с, как только из кухни приволокли кулебяку, сейчас же, немедля, нужно вторую выпить.
- Иван Гурьич! - сказал плачущим голосом председатель. - Из-за вас я третий лист испортил!
- Чёрт его знает, только об еде и думает! - проворчал философ Милкин, делая презрительную гримасу. - Неужели, кроме грибов да кулебяки, нет других интересов в жизни?
- Ну-с, перед кулебякой выпить, - продолжал секретарь вполголоса; он уже так увлекся, что, как поющий соловей, не слышал ничего, кроме собственного голоса. - Кулебяка должна быть аппетитная, бесстыдная, во всей своей наготе, чтоб соблазн был. Подмигнешь на нее глазом, отрежешь этакий кусище и пальцами над ней пошевелишь вот этак, от избытка чувств. Станешь ее есть, а с нее масло, как слезы, начинка жирная, сочная, с яйцами, с потрохами, с луком...
Секретарь подкатил глаза и перекосил рот до самого уха. Почетный мировой крякнул и, вероятно, воображая себе кулебяку, пошевелил пальцами.
- Это чёрт знает что... - проворчал участковый, отходя к другому окну»,
А. Чехонте, «Сирена».
Впервые - «Петербургская газета», 1887, № 231, 24 августа.
Иллюстрация к рассказу А.П. Чехова «Сирена».
Автор О.В. Граблевская, 2019 год.
Помните, пару дней назад была фотография Женечки Соколовой, ради которой Осип Брик бросил все и вся.
Вот вам ещё одна фотография, где муж Евгении - Виталий Леонидович сидит в компании Родченко и его жены. Вот его Женечка бросила ради Осипа.
Виталий учился несколько лет на юридическом факультете Московского университета, которые бросил и поступил на режиссерское отделение Государственных высших режиссерских мастерских (ГВЫРМ); играл в спектаклях театра Мейерхольда и Мастерской Фореггера (Мастфор); в 1920-1930-е входил в «ближний круг» Александра Родченко и Варвары Степановой.
В 1928 году Жемчужный в соавторстве с Лилей Брик (как же у них все переплетено🤦♂️😁) поставил на киностудии «Межрабпомфильм» «Стеклянный глаз» – монтаж документальных и игровых эпизодов, пародию на популярные боевики и мелодрамы. В этом фильме впервые в кино появилась Вероника Полонская.
В дальнейшем Виталий Жемчужный снимал политпросветфильмы и учебные ленты, руководил Театром одноактной пьесы. В 1960-е вел режиссерскую мастерскую во Всесоюзном государственном институте кинематографии.
А на фотографии Виталий и Женечка ещё муж и жена😊.
И слева - направо -
режиссёр Виталий Жемчужный, Варвара Степанова и Александр Родченко. 1924 год на дворе.
(Что за картина у них за спиной?)
Газета «Красный Север»,
24 августа 1928 года, номер 196.
Иллюстрация -
Юрий Павлов,
«Утро. Кактус расцвел», 1983 год.
Кактус, кстати, называется "декабрист" (зигокактус или шлюмбергер).
Этот вид кактусов цветет зимой.
За окном Бородинский мост и МИД.
Надеюсь, я все рассказал.
Сладострастный древоруб
Когда вдали сверкнули пилы,
И прозвенели топоры -
Мне все подруги стали милы,
И я влюблён в них с той поры.
Подруги, милые подруги,
Приятно трогать вас рукой.
Вы так нежны! Вы так упруги!
Одна прекраснее другой!
Приятно трогать ваши груди,
Скользить губами вдоль ноги…
О помогите люди люди!
О Боже, Боже помоги!
Даниил Хармс,
24 августа 1938 год.
Я знаю, какую татуировку себе сделаю… 😂
Иллюстрация -
Игорь Караш,
«Камера. абсурда. От Франца Кафки до Даниила Хармса», 2017 год.
«Гумилёв Николай Степанович, 35 л., б. дворянин, филолог, член коллегии «Из-во Всемирной Литературы», женат, беспартийный, б. офицер. Участник Петр. боев. Контр-револ. организации. Активно содействовал составлении прокламаций контрреволюционного содержания, обещал связать с организацией в момент восстания группу интеллигентов, кадровых офицеров, которые активно примут участие в восстании, получил от организации деньги на технические надобности.
Приговорить к высшей мере наказания - расстрелу»,
выписка из протокола заседания Петроградского ГУБЧК от 24 августа 1921 года.
Из письма из тюрьмы в адрес жены👇:
«He беспокойся обо мне. Я здоров, пишу стихи и играю в шахматы».
Перед смертью нацарапал на стене камеры👇:
«Господи, прости мои прегрешения, иду в последний путь».
Был расстрелян на одной из станций Ириновской железной дороги как один из 61 участников белогвардейского заговора.
Фотография к посту -
снимок Николая Гумилёва, сделанное в ЧК, 1921 год.
Скудеет жизнь, и не хватает света,
Но, чуя за спиной глухую тьму,
Я жив ещё, хотя, пожалуй, это
Уже не интересно никому.
Но есть успокоенье в пониманье
Последних откровений бытия,
Где всё ещё душа внимает тайне,
Которая зовётся – жизнь моя, –
Где незабвенно каждое мгновенье,
И, Божий этот дар благодаря,
Превозмогаешь бег и нетерпенье
Листающего дни календаря, –
Июнь, июль... торопятся недели,
Вот в старом парке липы зацвели, –
А вот уже и липы отгорели
На промелькнувшем празднике земли.
Взлетает, обновившись, птичье племя, –
И птицей бьётся в летнее окно
То самое стремительное время, –
Банально, но иного не дано...
А если сердце чем-то и томится,
То только тем, – как, тих и невесом,
Всё убывая, снится, снится, снится
Минувшей жизни несказанный сон.
Евгений Курдаков.
Самое странное и дикое искусство на просторах Телеграма, сюрные фильмы категории B, архивы всевозможных безумств и камланий великих проклятых поэтов прошлого - все то, что обычно презирают и игнорируют, вы найдете в канале "Ваша любимая собака".
В этом авторском канале можно познакомиться с другой стороной культуры и открыть для себя множество неизвестных имен во всех областях искусства и культурного террора - подписывайтесь!
27 апреля 1913 года композитор Сергей Прокофьев, получил письмо от близкого друга Макса Шмидтгофа: «Сообщаю тебе последнюю новость – я застрелился. Не огорчайся этим особенно, а отнесись к этому равнодушно. Право, большего это не заслуживает. Прощай. Макс».
Сбоку была дополнительная приписка: «Причины не важны».
Прокофьев в это время работал над Вторым концертом и подумал, что Макс разыграл с ним глупую шутку.
Но, в начале мая 1913 году тело Шмидтгофа нашли под Выборгом.
Потрясённый смертью друга, композитор посвятил опус его памяти, в день похорон надписал на нотах к Второму Концерту: «Памяти Максимилиана Анатольевича Шмидтгоф»
Премьера Концерта для фортепиано с оркестром № 2 соль минор, op. 16 состоялась 23 августа 1913 года, в Павловске (летний концерт на легендарном Павловском вокзале).
Партию фортепиано исполнил автор, дирижировал Александр Зилоти.
Премьера обернулась грандиозным скандалом: публика свистела, а пресса писала о «звуковом хаосе».
Сам автор позже говорил: «Этот концерт я написал для себя. Он должен звучать как вызов... Я хотел, чтобы в нём было больше света и ясности, чем в Первом. Первый концерт был для публики, этот - для меня».
Кстати, долгое время считалось, что оригинальная партитура 1913 года сгорела - сам Прокофьев писал об этом в письме к Мясковскому. Однако архивные исследования показали, что рукопись сохранилась. Тем не менее, в 1923 году композитор создал вторую редакцию, существенно переработав концерт. Именно эту, вторую редакцию мы знаем и слушаем сегодня.
На фотографии неизвестного автора - Сергей Прокофьев в 1919 году.
Если хочется попробовать «советского Кафку» и литературу, которая выходит за грань обычной, то надо брать этого парня и читать.
Бережно храню в своей библиотеке его две повести в советском издании, читать их сложно, точнее тяжело, но, может, это мне так, не знаю.
Но ещё интереснее читаются его произведения, если прочитать его биографию.
Знакомьтесь👇:
Андрей Васильевич Головко́
(1897 - 1972) - советский украинский писатель.
1905 по 1908 - учится на русском языке в сельской школе в Полтавской губернии.
1908-1914 - учится в Кременчугском реальном училище, где под влиянием "Кобзаря" в 1912 году начинает писать на украинском, с последнего курса выгоняют именно за это.
1915 - Чугуевское училище прапорщиков, оттуда на фронт, где командует полковой конной разведкой.
1919 - пишут, что не мог определиться, за кого быть – за красных или за белых. Вроде бы видел себя петлюровцем, но тут же сделался деникинцем, и, в конце концов, сбежал из Белой армии. Вроде бы даже был в УНР.
1920 - Красная Армия. Тоже разведка, поговаривают, что в итоге тоже сбежал.
После возвращается к учительской работе.
1924 - убил жену и, на следующий день, пятилетнюю дочь, объяснив это тем, что собирался покончить с собой после завершения новой книги и не хотел, чтобы его семья страдала, потеряв отца и кормильца. Помещается в дурку, где с санитаркой рожает еще ребенка.
Все это время пишет...
"Бурьян", говорят, писал в сумасшедшем доме, "Гармаша" практически всю жизнь.
Говорят, что после смерти Головко в его домашнем архиве был найден "Протокол допроса виновного", составленный кременчугскими районными милиционерами.
И это единственный документ о нем, сохранившийся после ВОВ, якобы архивы сгорели в психиатрической больнице.
Произведения Головко в советские времена причислялись к классике.
Премий - много. Наград - много. Экранизирован.
Еще, говорят, пил. Очень много пил.
Умер в 1972 году.
Книги этого гениального гения следует читать, по возможности, более ранних изданий, тогда они лучше.
#забытыеимена@SergdfcEfimsa