«Дорогой мой Антон, что это ты пугаешь меня какими-то странными фразами: "что я надоел тебе, что ты отвыкнешь от меня мало-помалу - определенно сказать не могу, но чего-то боюсь". Голубчик мой, любовь моя, откуда такие мысли? Это все делает разлука. И все-таки мне легче, если ты высказываешь такие твои опасения, чем бы ты скрывал их от меня. Только, ради Бога, не мучай себя. Ведь ты один у меня. Я только и живу мечтами о свидании с тобой, о жизни с тобой... Носятся тревожные и упорные слухи о смерти Толстого. Если это правда, почему не разрешают публиковать? Не понимаю совсем. Вчера во время спектакля только и было разговоров, что о его болезни и смерти. Напиши все об этом. Я не знаю, как я протяну эту зиму. Я так хочу видеть тебя, иметь тебя, знать каждую твою мысль, знать каждую складочку в душе твоей и любить, любить... Больше мне ничего не хочется сказать тебе. Я как-то все живу в ожидании настоящей жизни, как будто вот скоро наступит настоящая жизнь. Отчего это? Мне хочется пофилософствовать с тобой, мой поэт. Антонка, пиши что-нибудь, я не могу дождаться того ощущения, когда буду читать твой новый рассказ. Пиши, дуся моя, это ведь сократит тебе время нашей разлуки. А зимой мы свидимся. А придет весна и мы - совсем вместе! С утра до ночи и с ночи до утра - твоя. Буду изводить тебя ласками, т.ч. ты прогонишь меня. Целую тебя крепко, со вкусом, долго и проникновенно, чтоб по всем жилам прошло. Твоя собака. 12-ое ноября утро (1901 г. Москва)», О.Л. Книппер, письмо А.П. Чехову.