Нашел у библиотеки маленькую брошюрку-сборник стихов Игоря Николаевича Григорьева, 1965 года. Человек он интересный, расскажу немного. Война его застала семнадцатилетним, на Псковщине. Вместе с братом Львом он попытался уйти в Ленинград, к матери, в Ораниенбаум, не получилось. Позже Игорь вместе с друзьями, Борисом Воронковым и эстонцем Фридрихом Веляотсом рыбачили, когда вдруг, у речки, появился немецкий офицер, отобрал пойманных щук и, требуя письменное разрешение на ловлю, наотмашь ударил ими Игоря. Тот в гневе бросился на немца. Друзья помогли: навалились на офицера, столкнули в реку и... утопили. Так родилась и приняла первое боевое крещение молодежная подпольная группа. Григорьева выбрали командиром. К концу 1941 года Плюсское подполье разрослось. Явки, явочные квартиры, места встреч, группы... Всего в организации было около сорока человек. Ребята помогали приблизить Победу как могли, как умели… В марте 1943 года немцы Игорю предложили на выбор: работу в комендатуре или отправку в Германию. В случае отказа работать переводчиком фашисты пригрозили: младшего брата Льва - в лагерь для военнопленных. Руководитель Струго-Красненского межрайонного подпольного центра Тимофей Иванович Егоров и приказал, и по-отцовски попросил Григорьева согласиться на предложение немцев. На бирже труда у немцев работала помощница Игоря по подполью и разведке Любовь Смурова. Он попросил ее принести карточки из картотеки на восьмерых человек - предположительно, немецких агентов. Переписав данные, приказал немедленно вернуть документы на место. Но Люба отложила дело до утра: торопилась на связь с начальником разведки. На следующий день девушку вместе с родственниками арестовала полевая тайная полиция. Она успела шепнуть подруге: «Игорь». Прозвучавшего имени хватило, чтобы Григорьева предупредили: «Уходи!» Дома уже ожидала засада... Центр немедленно отозвал разведчика и его брата в партизанский лагерь, который находился в Радовском лесу. А Любовь Смурову и трех арестованных подпольщиков расстреляли в ночь с 15 на 16 сентября 1943 года. До последних своих дней не мог себе простить и не мог забыть Игорь Николаевич смерти Любы. Любил наверное… Любови Смуровой Недоступен лик и светел, Взгляд - в далёком далеке. Что ей вёрсты, что ей ветер На бескрайнем большаке. Что ей я, и ты, и все мы, Сирый храм и серый лес, Эти хаты глухонемы, Снег напуганных небес. Жарко ноженьки босые Окропляют кровью лёд. Горевой цветок России! Что ей смерть? Она идёт! Почти сразу, 26 сентября 1943 года, выполнив задание центра по захвату начальника районной полиции Якоба Гринберга и прикрывая Игоря с «языком», в перестрелке с немцами, предупрежденными старостой деревни Насурино, погиб брат, Лев Григорьев. Руководитель центра Тимофей Иванович Егоров приказал предателя уничтожить, а его хату сжечь. Игорь поджег дом, но убить безоружного старосту, да еще на глазах его жены и дочери, не смог. «Не палач я, товарищ командир...» - доложил Григорьев. Брат, 1943 год Ты меня прости: Без слез тебя оплакал. Умирали избы, ночь горела жарко. На броне поверженной германская собака, Вскинув морду в небо, сетовала жалко. Жахали гранаты, дым кипел клубами, Голосил свинец в деревне ошалелой. Ты лежал ничком, припав к земле губами, Насовсем доверясь глине зачерствелой. Вот она, война: В свои семнадцать весен Ты уж отсолдатил два кромешных года... Был рассвет зачем-то ясен и не грозен: Иль тебе не больно, вещая Природа? Стихи у Григорьева почти все о войне. Без пафоса и героизма. С болью и горечью. #забытыеимена@SergdfcEfimsa