В ночь, c 25 на 26 августа 1921 года, был расстрелян Николай Гумилев и 56 других обвиняемых по делу Петроградской боевой организации Владимира Таганцева. Перед расстрелом, на вопрос конвоира, есть ли в камере поэт Гумилёв, ответил: «Здесь нет поэта Гумилёва, здесь есть офицер Гумилёв». Сергей Бобров,автор «Лиры лир», редактор «Центрофуги», футурист и, по совместительству чекист потом расскажет: «Да…Этот ваш Гумилёв…Нам, большевикам, это смешно. Но, знаете, шикарно умер. Я слышал от первых рук. Улыбался, докурил папиросу… Фанфаронство, конечно. Но даже на ребят из особого отдела произвел впечатление. Пустое молодечество, но все-таки крепкий тип. Мало кто так умирает. Что ж - свалял дурака. Не лез бы в контру, шел бы к нам, сделал бы большую карьеру. Нам такие люди нужны…» Среди множества легенд, оставшихся от Гумилёва, есть и такая. Будто бы на стене камеры Кронштадтской крепости, где последнюю ночь перед расстрелом провёл Гумилёв, были обнаружены нацарапанные стихи: В час вечерний, в час заката Каравеллою крылатой Проплывает Петроград… И горит на рдяном диске Ангел твой на обелиске, Словно солнца младший брат. Я не трушу, я спокоен, Я - поэт, моряк и воин, Не поддамся палачу. Пусть клеймит клеймом позорным - Знаю, сгустком крови чёрным За свободу я плачу. Но за стих и за отвагу, За сонеты и за шпагу - Знаю - город гордый мой В час вечерний, в час заката Каравеллою крылатой Отвезёт меня домой. Специалисты расходятся во мнениях по поводу авторства этих строк, поскольку никаких документальных свидетельств до сих пор найдено не было…