Kirill Semenov

🇸🇦🇾🇪 Абдельрахим Шалаби, бывший помощник министра иностранных дел Египта и карьерный дипломат, пишет для издания Amwaj. media, что опасный поворот Саудовской Аравии к религиозной мобилизации превращает оборону королевства в риск конфессиональной войны. Удары «Ансар Аллах» по аэропорту Эр-Рияда, Таифу и энергетическому центру Янбу вывели конфликт из русла саудовско-йеменского противостояния в плоскость широкого кризиса, где Франция прикрывает Янбу средствами ПВО, а Саудовская Аравия, Турция и Пакистан активируют Мекканское соглашение. Обычные инструменты государственности — осуждение королем Салманом попытки удара по Мекке, дипломатия принца Фейсала бен Фархана — дополнились небывалым шагом: 24 сентября муфтий шейх Салих бин Фавзан аль-Фавзан, возглавляющий Совет старших ученых лишь с октября 2025 года, обратился к войскам на передовой, назвал защиту королевства одним из величайших долгов, а хуситов — «заблудшей сектой» и «отклонившейся группой», обвинив их в объявлении неверными сподвижников Пророка. Формального объявления джихада здесь нет и суннитско-шиитская война не провозглашена, но лексика значима: ярлык политически опасен и доктринально неточен. Хуситы — зейдиты, а не шииты-двунадесятники, как большинство иранцев и иракских шиитов; зейдиты и сунниты Йемена веками жили ближе, чем предполагает сектантское клише, а вражда салафитов и зейдитов локальна и недавня. Сведение хуситов к обобщенному «шиитскому врагу» способно, наоборот, подтянуть к ним йеменские племена и суннитски настроенных зейдитов. Давление переходит и на сам антихуситский лагерь: вместе с коалицией воюют салафитские формирования, «Аль-Ислах» и южные группы с разными повестками, и борьба, определенная через вероисповедание, усилит одних за счет других, тогда как контроль Эр-Рияда над тем, кого именно усилит, ослабевает. За пределами Йемена религиозное обрамление вручает Тегерану, выдающему себя защитником шиитских интересов и связанному с хуситами, новый инструмент мобилизации регионального мнения. Ирак с влиятельными шиитскими общинами и вооруженными группами, подозреваемыми в ударах по саудовской нефтяной инфраструктуре, заинтересован не допустить прочтения конфликта дома как еще одного суннитско-шиитского фронта; откликнутся и давняя конфессиональная чувствительность Бахрейна, и смешанные среды Кувейта и Ливана. Внутри королевства парадокс острее: годы укрепления государственности и национальной идентичности на гражданстве сталкиваются с инструментализацией религиозного чувства, которое не включается и не выключается по воле государства, тогда как к религиозному оружию Эр-Рияд обращается именно потому, что обычное сдерживание не остановило повторных ударов. Отсюда значение Мекканского соглашения как альтернативного языка — коллективной обороны государств вместо суннитской мобилизации против шиита. Но партнеры уязвимы: в Пакистане шииты — 10–20% населения, и, лишь 53% местных суннитов считают их мусульманами, а 37% — нет; алавиты Турции (15–25%) классифицируются государством как мусульмане и не признаются отдельными от суннитского большинства. Ни Исламабад, ни Анкара не хотят видеть свою армию воюющей против шиитов, пока собственные меньшинства наблюдают из дома. Практический эффект слов муфтия на союзников может быть ограниченным, но правительства не контролируют, как их публики слышат заявления, — как не контролирует и Эр-Рияд. Выбор, публично не оформленный, существует: определить конфронтацию как защиту территории, граждан и суверенитета, путь с ясными пределами, где альянсы не гарантируют перехвата каждой ракеты и не отменяют необходимости политического решения в Йемене, либо допустить религиозную лексику, ведущую к принципиально иному роду риска. Сильнейшая карта уже в руках: 19 сентября Совбез ООН осудил удары хуситов, повлекшие жертвы среди гражданских и повреждение энергообъектов, — аргумент, принимаемый миром без всякой теологии. Защищать Эр-Рияд, Янбу и Мекку Королевство вправе, но самая надежная основа — оборонять Саудовскую Аравию как государство, нацию и суверенную страну, не превращая защиту отчизны в мобилизацию религиозного поля боя.