Kirill Semenov

🇸🇦Сила в небе, бессилие на земле: парадоксы военной машины Саудовской Аравии Не стоит недооценивать Королевские военно-воздушные силы Саудовской Аравии (RSAF) и считать их неспособными к эффективным действиям. Свою боевую состоятельность и готовность жестко отстаивать национальные интересы саудовская авиация наглядно продемонстрировала еще 5 июня 1984 года, в разгар ирано-иракской «танкерной войны». Тогда пара саудовских истребителей F-15 успешно перехватила и сбила над Персидским заливом иранские истребители-бомбардировщики F-4 Phantom II. Этот инцидент заложил прочный фундамент боевой репутации RSAF. В 1991 году, во время операции «Буря в пустыне», этот потенциал раскрылся в полную силу. Хрестоматийным примером мастерства пилотов стал бой, в котором саудовский капитан Айед аль-Шамрани на F-15C всего за 30 секунд в одиночку уничтожил два иракских истребителя-бомбардировщи Mirage F1..С тех пор RSAF планомерно укрепляли свои позиции как в истребительном, так и в ударном компонентах. В последние годы высокую эффективность саудовские летчики и ПВО демонстрируют при уничтожении средств воздушного нападения противника. Пилоты современных F-15SA регулярно перехватывают сложные асимметричные цели — различные типы беспилотников и крылатых ракет, направляемых в сторону критической инфраструктуры Королевства. Опыт масштабной кампании в Йемене после 2015 года окончательно подтвердил статус саудовских ВВС как грозной, высокотехнологичной и профессиональной силы. Однако йеменский конфликт обнажил классический парадокс современной войны: одного лишь абсолютного господства в воздухе недостаточно для достижения стратегической победы. Для окончательного перелома и эффективного противостояния хуситам Саудовской Аравии критически необходим устойчивый и дееспособный сухопутный компонент. Именно здесь Эр-Рияд сталкивается со своей главной сложностью. На этом фоне контраст между высокоэффективными ВВС и Сухопутными войсками Саудовской Аравии становится критическим. При этом сухопутные силы нельзя назвать абсолютно недееспособными, что часто можно услышать. Саудовская армия обладает рядом сильных сторон: она прекрасно обучена для ведения оборонительных и наступательных операций в пустгыне, демонстрирует высокие возможности в маневренной войне, способная эффективно использовать огонь артиллерии, опираясь на новейшие западные разведывательные системы. Саудовские военные — это высококлассные технические специалисты, когда дело касается обслуживания сложнейших танков M1A2 Abrams или новейших САУ. Однако, когда речь заходит о проекции наступательной мощи в условиях реального боевого столкновения, наружу выходят глубокие системные слабости: Куп-пруфинг (защита от переворотов) и паралич инициативы Исторически саудовская монархия выстраивала армию так, чтобы исключить риск военного переворота. Назначение командного состава по принципу личной лояльности, а не боевых заслуг, привело к созданию жесткой вертикали власти. Офицеры на местах панически боятся брать на себя ответственность и принимать оперативные решения без прямой санкции из Эр-Рияда. Технологический детерминизм против партизанской тактики: Сухопутные войска Саудовской Аравии чрезмерно полагаются на подавляющую огневую мощь и бронетехнику, адаптированную к операциями в пустыне. В условиях равнин эта стратегия работает, но она полностью нивелируется в суровом горном ландхопте Йемена, где легкая пехота хуситов эффективно использует засады, подземные туннели и асимметричные рейды. Психологическая неготовность к тяжелым потерям: Будучи контрактной армией сытого государства, саудовские части имеют низкий порог терпимости к безвозвратным потерям и боевой устойчивости в позиционной обороне. Столкнувшись с ожесточенным сопротивлением и идеологической мотивацией противника, саудовская пехота нередко предпочитала оставлять приграничные базы (в Наджране и Джизане), бросая дорогостоящую технику при слабом натиске. Четко осознавая эти внутренние ограничения, военно-политическое руководство Саудовской Аравии категорически не желает отправлять собственные сухопутные войска вглубь Йемена. Эр-Рияд понимает, что прямая интервенция обернется для его регулярной армии затяжной катастрофой, огромными жертвами и внутриполитической нестабильностью. Именно поэтому Королевство продолжает прагматично рассчитывать на сухопутные подразделения своих йеменских союзников из состава Международно признанного правительства (МПП) и лояльных ему племенных формирований. По задумке Эр-Рияда, именно йеменцы должны вести изнурительные наземные бои «на истощение», в то время как Саудовская Аравия будет обеспечивать им технологичный зонтик: авиационную поддержку, разведку, логистику и финансовые вливания. Но в этой конфигурации сама Саудовская Аравия парадоксальным образом оказывается гораздо более уязвимой перед своим противником, нежели наоборот. Несмотря на мастерство саудовских летчиков, у RSAF практически не осталось возможности для поражения широкого набора стратегических целей на территории Йемена. За годы конфликта военная инфраструктура хуситов была рассредоточена и укрыта под землей — там попросту больше нечего бомбить, если речь идет о нанесении ущерба производствам и логистике. Хуситы же, напротив, эффективно используют асимметричную тактику. Обладая ограниченным арсеналом баллистических ракет и беспилотников, они делают ставку на их массированное применение. Прорывая саудовские системы ПВО за счет количества, эти относительно легкие и дешевые системы способны наносить колоссальный экономический и репутационный ущерб высокотехнологичной и открытой инфраструктуре Королевства (включая аэропорты и нефтеперерабатывающие заводы). В итоге технологическое превосходство Саудовской Аравии в воздухе нивелируется нежеланием рисковать собственным сухопутным компонентом и гибкостью партизанской войны хуситов на земле. Вывод: смещение приоритетов в сторону геополитического прагматизма Реальное положение дел заставило Эр-Рияд радикально переосмыслить свою долгосрочную стратегию. Понимание того, что военная машина Королевства не приспособлена для победы в асимметричном конфликте, привело не к капитуляции, а к масштабному изменению внешнеполитического курса Саудовской Аравии. Начался процесс деэскалации и прагматичного торга: Саудовская Аравия пошла на прямые переговоры с хуситами и дипломатическое сближение с Ираном. Однако новый этап противостояния, вероятно, потребует от саудовского руководства каких то новых решений или же он обернется в многолетнее противостояние без решающей победы одной из сторон, но в конечном итоге проигравшим окажется Эр-Рияд, так как война вновь сведет на нет все попытки структурных и экономических реформ.