Оскаровская церемония была довольно скучная. Или, вернее сказать, усыпляющая внимание, фармакологически-седативная. «Оскар» — не в последнюю очередь платформа для очень дорогих рекламных слотов, выставка коммерческого видео. Был даже ролик транснациональной компании Pfizer, которая, кажется, проспонсировала ещё и общее настроение в театре Dolby. Конан О’Брайен произносил свои реплики на фоне зеленых (ярко-зеленых, по-техниколоровски зеленых) комнатных растений. Почти между двух папоротников. Кустики жалко — они явно мерзли во всем этом холодном скандинавском напряжении. За наградой за лучший саундтрек вышел шведский волшебный эльф Людвиг Йоранссон (он устроил музыку афроамериканским «Грешникам») и хлопал ресницами с третьим «Оскаром» в руке. Джонни Гринвуд пускай не расстраивается. Или расстраивается с пользой, теперь можно и альбом Radiohead записать. Потом за наградой вышел Йоаким Триер — за лучший иностранный фильм. Длинноволосый швед и короткостриженный норвег. Вообще, «Оскары» в этом году раздали хорошим авторам, но за сомнительные фильмы. Пол Томас Андерсон получил статуэтки за лучший адаптированный сценарий и режиссуру. Задумав экранизацию романа Пинчона лет так 20 назад, он переписал его под околореволюционный водевиль и снял свой самый тенденциозный фильм: несоразмерный, затянутый и комфортный для голливудского мейнстрима. Награды получил за то, что сломался, за то, что сам захотел вступить в клуб, прикоснулся к диким деньгам. Печальная инициация. «Битва за битвой» могла бы идти полтора часа как «Любовь, сбиващая с ног», но идет под три часа как «Магнолия». А зря. «Грешники» Райана Куглера (ещё одно витринное достижение корпоративной Америки, — наверняка любимый фильм года, допустим, Барака Обамы) собрали умеренное количество наград и даже проиграли в номинации за кастинг, хотя казалось бы. Майкл Б. Джордан, душераздирающе застреленный в первом сезоне «Прослушки», взял «Оскар» за свои две мужские роли. Близнецов Смока и Стэка при этом очень сложно различить, несмотря на умилительные разноцветные шляпы. Надо было сбривать кому-то одному усы, не догадались. В In memoriam много говорили про Роба Райнера и Дайан Китон. На сцену даже вышел Билли Кристалл. Скорбный Билли Кристалл — это разгром. Забыли про пару человек, но в акценте на двух конкретных звездах все же что-то есть — своя рубашка ближе к телу. Это можно понять и можно уважать. Машина внешней дискредитации и самодискредитации потопила «Марти Великолепного». Дэниела Лопатина за музыку даже не номинировали. От Шаламе все отвернулись за неугомонность. А обидно — у фильма есть пульс. Но эта церемония была никак не про жизнь (и точно не про кино, это же «Оскары»), а, как всегда, про цеховую солидарность, политику партии и пир во время чумы. Голливудские звезды тоже люди — посмотрите как неловко прикалываются на сцене Роберт Дауни-младший и Крис Эванс. Всем не по себе. Кто-то что-то сказал про Палестину, но тяжело вспомнить кто. Павел Таланкин (теперь иноагент) голосом одновременно и советского радиодиктора, и школьного учителя, сказал со сцены «спасибо» по-русски. И сказал ещё несколько правильных вещей этим своим теплым голосом. Я обвиняю эти хирургические «Оскары» в том, что в Питере пропало солнце. — Михаил Маздров