Всё-таки жаль, что Джармуш за 73 года ни разу не бывал в России. Уж если кого и можно назвать русским народным режиссёром, так это его. Станислав Ростоцкий ещё в 1995-м, размышляя о «Мертвеце», подмечал сходство Джармуша и Егора Летова. Одна из величайших егоровых вещей — та самая песенка про дурачка, что ходит да ищет глупее себя, — нежданно-негаданно оказалась самой страшной, точной и исчерпывающей рецензией на «Мертвеца». Хоть и была написана пятью годами раньше. Позже Василий Степанов, продолжив эту расчудесную параллель, перенёс микрокосм Джармуша на просторы отечественного кино: Бесконечное русское пространство взывает к джармушевскому опыту его осмысления — через смерть и движение. <…> Американец по рождению «Мертвец» оказался русским по сути — плоть от плоти мематических «тлена» и «безысходности», в которых, конечно, очень много смешного. А остальное — правда. Коллеги вчера вновь обратились к этой теме и обнаружили, что Василий Шукшин во многом вполне джармушевский герой. И у Джармуша, и у Шукшина тяга к сказовости, благородной простоте истории вступает в амбивалентное отношение с чеховской незавершенностью, недоговоренностью, открытыми финалами. Противоречие может сниматься, когда таким финалом выступает смерть, как в «Мертвеце» или «Калине красной» (1973). Да, жаль, что Джармуш всё никак до нас не доберётся. По крайней мере, в его фильмах недостатка не имеем. Взять хотя бы того же «Мертвеца» — завтра его как раз покажут на «Ленфильме». Перед просмотром можно переслушать летовского «Дурачка» для лучшего эффекта. Билеты, если решитесь, по ссылке.