2026 год незаметно приближает нас к тридцатым. Исторически — почти буквально. Такой сдвиг оптики неизбежно возвращает к тому, что происходило сто лет назад, в том числе в украинском культурном контексте. Когда говорят о раннем украинском кино, почти всегда вспоминают Довженко. Это понятно. Его имя стало синонимом авторского, поэтического кинематографа. При этом рядом с ним работал режиссер, без которого кино 1930–1940-х годов выглядит обедненным, — Игорь Андреевич Савченко. Савченко — одна из ключевых фигур не столько украинского, сколько общесоюзного кино своего времени. Он пришел в кинорежссуру из театра, учился у Леся Курбаса. Театральная школа напрямую сказалась на его картинах: пластика, точная мизансцена, внимание к актеру. В кино Савченко работал с историко-революционным и героическим материалом. Фактически все творчество Савченко — борьба со своим героем, попытка всеми силами избавиться от него. Отсюда любопытная особенность савченковских картин: за исключением «Богдана Хмельницкого» ни в одной из них в центре нет подлинно масштабного характера при всей эпичности, одической приподнятости авторской интонации. (Впрочем, и в «Хмельницком» дело спасает лишь невероятный, неукротимый актерский темперамент Николая Мордвинова). Фактически, это попытка уйти от необходимости снимать своё — авторское — кино. Попытка, завершающаяся «Тарасом Шевченко», где тенденция потерпела полное поражение, а художник одержал победу, стоившую ему жизни. — Евгений Марголит Недавно мы открыли на «Чапаеве» отдельную страницу, посвящённую Савченко: https://chapaev.media/faces/igor-savchenko