Максим Селезнёв, видеоэссеист и наш постоянный автор, делится своими итогами 2025 года: Прозвучит неправдоподобно и глупо: 2025-й — год новых волн. За минувшие 365 дней заметно состарился мир, уже давно состарилось и даже несколько раз умерло кино. И все-таки с удивлением отмечаю: в ушедшем году интереснее всего было наблюдать за тем, как чаще и убедительнее звучат голоса двух, нет, не то чтобы направлений, школ или творческих кооперативов, а именно что волн — ведь что такое волна как не самая мимолетная и ненадежная из всех ситуаций? Во-первых, поколение выпускников берлинской киноакадемии DFFB. Александр Коберидзе в «Сухом листе», снятом на древний Sony Ericsson, не только достигает высот мобильного импрессионизма, но прежде всего настраивает взгляд на хрупкость мира, иногда еле различимого, иногда совсем невидимого. А Фараз Фешараки, оператор Радльмайера и Коберидзе, в режиссерском дебюте «Что тебе снилось прошлой ночью, Параджанов?» использует столь же «бедные», дрожащие пикселями изображения (записи видео-созвонов с родственниками из Ирана), чтобы рассказать болезненно знакомую многим историю о границах и дистанциях, полунамеках на запрещенное и неустойчивом коннекте. Во-вторых, молодые авторы вокруг продюсерской компании Omnes Films. Теперь не только Тайлер Таормина, уже успевший стать локальной звездой, но еще и Карсон Лунд («Ифус»), ничуть не хуже справляющийся с ролью протоколиста или таймкипера современной фантомной Америки. Удивительно, но для этой цели не требуется ни вестерна в декорациях пандемии, ни угрозы с Андромеды, ни иной размашистой битвы за битвой — только магический круг бейсбольной площадки, куда легко войти, но невозможно выйти, не почувствовав себя немного призраком. Или — другой вариант — достаточно одной общей на всех ночи и предсказания, что в ней случится ураган, как в фильме еще одной недавней дебютантки Omnes, Александры Симпсон («Не спи пока не»). Кроме того 2025-й — год возвращений героев прошлого. Хэла Хартли с сакраментальным вопросом «простите, у вас можно тут приземлиться?». Джея Дюпласса с пустячной, по правде говоря неудачной, но столь необходимой под конец декабря рождественской сказкой. Мэри Бронштейн с кризисным, нервически написанным рассказом о том, что происходило с ней после восхитительного дебютного «Брожения». Наконец, 2025-й — год Жан-Люка Годара. Как, впрочем, и любой другой год до и после. И связано это прежде всего не с выходом документальных фильмов, посвященных ЖЛГ, и не с нейтрально-уютной «Новой волной» Ричарда Линклейтера, а с премьерой нового фильма самого Годара — «Истории "Сценария"». Или вернее будет сказать не фильма, а книжки-аппликации, где картинка и еще картинка и дрожащий голос режиссера, листающего страницы возвращают кинематограф к его детству. К волне, идущей за волной.