Кинокритики вспоминают Брижит Бардо: Андрей Плахов, @andreiplakhov Находясь на пике мировой славы, чреватой разрушением психики и личной жизни, Брижит бросила кинематограф и полжизни прожила в тени. Хорошо, плохо, правильно, неправильно — но не на виду у всех. И только сама отвечала за свои поступки. Лучшие из них связаны с защитой животных. Теперь и они, и кино золотой эпохи остались без ее патронажа. Ричард Наталь, Variety Хотя влияние Бардо на кассовые сборы было недолгим, её образ оказался гораздо более продолжительным: это благодаря ей в американском кино закрепились юные, пухлогубые блондинки — в противовес более зрелым персонажам в духе Мэрилин Монро. Питер Брэдшоу, The Guardian Бардо была самой сенсационной фигурой культурного экспорта страны; по сути, она была французским «Битлз». Раскрепощённой, бесстыдной экранной сиреной, заставлявшей вожделенно глотать слюну и выпучивать глаза американских зрителей мужского пола, для которых секс в кино ещё не стал обыденностью, а сексуальность подавалась исключительно в комедиях, да и то в скромной форме. Мелани Гудфеллоу, Deadline Бардо стала символом того периода в истории Франции, когда страна ещё переживала последствия Второй Мировой войны, а общество ослабило свою связь с католической церковью и политическим консерватизмом. Эйми Ферриер, Farout Magazine Столь неотразимой для зрителей Бардо была не просто из-за его наготы, а из-за уверенности, с которой она вновь и вновь появлялась на экране. Даже когда её изображали в качестве объекта вожделения, она демонстрировала непокорность, в то время непривычную для многих зрителей. Именно эта двусмысленность придала её образу такую непреходящую силу, позволив разным поколениям интерпретировать её либо как жертву объективации, либо как женщину, возвращающую себе контроль в рамках ограничений киноязыка. Джордан Минтцер, The Hollywood Reporter Свободная от семейных уз и сексуальных предрассудков, Бардо никогда не была из тех, кого сковывают какие-либо ограничения, будь то киноиндустрия или многочисленные любовники, оставленные ею позади. Когда в 2014 году французский таблоид Gala спросил её, почему она всегда была оставалась столь отчаянно независимой, Брижит со смехом ответила: «Потому я и есть главный мужчина всей своей жизни!» Анита Гейтс, New York Times Писательница Симона де Бовуар в эссе 1959 года «Брижит Бардо и синдром Лолиты» рассматривала мощный эротизм Бардо на экране как феминистский вызов «тирании патриархального взгляда», олицетворяемой кинокамерой. «Вызов не удался, — заключила Бовуар, — но это было благородное поражение».