Scriptorium

Фаунистические проекции & аналогии. Марш саранчи: движение без цели. До того как подняться в воздух, саранча марширует. Бескрылые личинки сбиваются в колонны из миллионов особей и движутся по земле единым фронтом, по нескольку километров в день. Канавы, дороги и реки их почти не останавливают: те, кто идёт сзади, переползают по телам упавших. Долго считалось, что колонну ведёт инстинкт миграции, поиск пищи или некий вожак. В 2006–2008 гг. группы Стивена Симпсона и Иэна Кузина нашли другое объяснение. Марширующим насекомым остро не хватает белка и соли, и ближайший их источник — сородич. Каждая особь кусает того, кто впереди, и сама убегает от того, кто сзади. Когда учёные лишали насекомых возможности чувствовать укусы сзади или когда в рационе хватало белка, марш распадался. Колонну двигает не цель впереди, а угроза внутри неё самой. Пока колонна редкая, особи движутся хаотично. Стоит плотности превысить порог, как движение мгновенно выравнивается, и вся масса идёт в одном направлении. Отдельная особь при этом не знает маршрута: она просто держит дистанцию с соседями и бежит от укуса. Это движение от страха, а не к цели. Колонна саранчи не идёт куда-то, она бежит от тех, кто сзади. Вожак ей не нужен: маршем саранчи никто не управляет, и именно поэтому его нельзя остановить, обезглавив. Массовые движения, которые держатся на взаимном давлении, а не на лидере, переживают смену вождей. Устранение верхушки в такой системе ничего не меняет, пока сохраняется механизм «укуса сзади». Культурная революция в Китае — почти точная модель. Мао Цзэдун запустил её в 1966 г., но дальше она двигалась сама. Хунвейбины доносили на учителей, потом друг на друга, фракции воевали между собой, и каждый наступал, чтобы не стать следующей жертвой. Сам Мао вскоре перестал управлять процессом. Остановил его не приказ сверху, а армия и рассеивание: с 1968 г. миллионы городских юношей и девушек отправили «в деревню на перевоспитание». Марш разобрали, буквально разведя его участников по разным углам страны. Марш саранчи поддерживает дефицит белка. Общество, в котором растёт нехватка ресурсов, денег и перспектив, легче превращается в марширующую массу: агрессия против «своих» и бегство вперёд замещают решение реальной проблемы. Колонна преодолевает препятствия за счёт тех, кто погиб первым. Цена движения ложится на передние ряды, а задние воспринимают её как естественную. Как остановить марш? Эксперименты показывают два способа: убрать угрозу сзади или устранить голод. Марш саранчи — модель движения без цели, без лидера и почти без возможности остановиться. Его двигает не воля впереди, а страх сзади и голод внутри. В человеческих обществах лидер, как правило, есть, но и он лишь запускает марш, а держит его взаимный страх участников. Децентрализованные системы всё чаще порождают марши вовсе без лидера, совсем как у саранчи: сетевую травлю, стихийные погромы, религиозный фанатизм. Каждый участник нападает, чтобы не оказаться следующей мишенью, а остановить движение некому, потому что им никто не управляет. Поэтому, когда общество начинает маршировать, вопрос «куда оно идёт» почти бессмыслен. Важнее спрашивать, кто кусает сзади и чего этим людям не хватает: хлеба, будущего или смысла.