Scriptorium

Экзистенциальные рефлексии. Феноменология малых дел. В Российской империи после провала «хождения в народ» в 1874 г., цареубийства 1881 г. и контрреформ мечта о большом рывке рухнула. Тогда часть интеллигенции заключила: если нельзя переделать Россию, можно лечить, учить и считать в своём уезде. Созданные в пореформенный период земства давали под это институциональную основу. Яков Абрамов публицист газеты «Неделя» в 1880-х писал серию очерков, затем книгу «Что сделала земская Россия»: призыв к интеллигенту стать сельским врачом, учителем, агрономом, а не заговорщиком. Название «теория малых дел» дали критики. Для них это было «культурничество» и примирение с режимом, этот радикальный взгляд, впрочем, остался односторонним. Экзистенция малых дел имеет право быть, хотя и очень редко дает структурные улучшения. 1.Отказ от тотальности. Человек перестаёт мерить свою жизнь судьбой страны и меряет её уездом, больницей, классом. Это и смирение, и защита от отчаяния. 2.Этика близости и эмпатии. Ответственность за конкретного больного или ребёнка, а не за народ вообще. Абстракция заменяется конкретикой, вместо статистики – работа на земле. 3.Результат виден через поколение, а не к следующему съезду. Нужна терпеливость, которой у радикалов не было. Впрочем, и риски обрушить всю работу одномоментно были велики. Они и проявились в ХХ в. в отечественной истории сполна. 4.Малое дело может быть формой сопротивления, а может стать алиби: «я же что-то делаю», когда главное обходится молчанием. Эту трещину и видели критики, и её не снять полностью. Эту экзистенциальную дилемму каждый решает по-своему. Готовых рецептов тут нет. 5.Из феноменологи малых дел и земства вышел «третий элемент»: наёмные земские врачи (самый известный – Антон Чехов), учителя, статистики не были ни чиновниками, ни помещиками. Они впервые жили за счёт общественной, а не государственной службы, и именно они потом создали профессиональные съезды и союзы. 6.Земские подворные переписи впервые показали реальную бедность деревни цифрами. Знание о стране перестало быть монополией власти, и это было политически взрывоопаснее любой прокламации. 7.Малые дела сами превращались в политику. Это неминуемо в условиях радикализации и нарастания противоречий. Хотя не каждое время ведет к нарастанию противоречий. 8.Земское положение 1890 г. урезало самостоятельность и усилило губернаторский контроль, но в час катастрофы горизонталь выручает вертикаль. В голод 1891–92 годов помощь держалась на земцах и частной инициативе (столовые Толстого). В 1914 г. земства и города создали Земгор, который снабжал армию лучше казённого ведомства. Это был и главный аргумент земства, и его главная беда. 9.Мягкая сила без собственной опоры. В 1917 г. земство не стало основой новой власти. Его смела та же радикальная волна, от которой малые дела когда-то уводили людей. 10.Но не везде судьба малых дел печальна. У чехов практика «drobná práce» Томаша Масарика подготовила кадры для государства 1918 г., а Махатма (Мохандас Карамчанд) Ганди соединил прялки и сельские школы с большой целью. Это уже политизация малых дел, в некоторых странах она удалась (в Чехословакии после 1968 г., по большому счету, тоже). Сама феноменология малых дел может какое-то время существовать и без политики, но с той лишь оговоркой что политизировать ее будут пытаться постоянно. Причем с разных сторон. 11.Феноменология малых дел – это личностная позиция и готовность к горизонтальности, которая важна почти всегда, но далеко не всегда она приносит общесоциальные результаты. А вот на экзистенциальном уровне следование ей результат приносит почти всегда, причем не только моральный.