Scriptorium

Политический кризис во Франции: жакерия, признак смены власти и запрос на наведение порядка. 1.Признаки политического кризиса очевидны: досрочные выборы в парламент 2024 г., низкий (рекордно низкий) рейтинг доверия Эммануэлю Макрону, частые кабинетопады (смены правительства), скандалы с принятием бюджетов. Но это не кризис государственности: институты пятой республики работают. 2.Протесты – это не парижское явление, а общенациональное. 17 октября по всей стране вышли 550 тыс. человек по данным МВД (800 тыс. по данным организаторов). Беспорядки прошли в десятках городов: про Лимож уже писал, в Марселе и Лилле толпа тоже врывалась в здание мэрии, в Бордо разгромили резиденцию префекта. Жакерия XXI в. 3.Франция, как и Россия, централизованное государство, все выстраивается вокруг Парижа. С оговоркой, что в России – сверхцентрализация (степень выше). Поэтому парижские протесты – это общефранцузские протесты в подавляющем большинстве случаев, как и сейчас. 4. В самом Париже, внутри кольцевой, классического молодёжного бугра нет. Это скорее «взрослый» город: рождаемость низкая, семьи с детьми уезжают из-за цен на жильё. Много молодых взрослых 20–30 лет, но это студенты и молодые специалисты, а не многочисленная бедная подростковая когорта. Молодежный бугор есть в агломерациях вокруг Парижа. Иль-де-Франс — самый молодой регион метрополии, и молодёжь сосредоточена в пригородах: Сен-Сен-Дени, где моложе 25 лет 38% жителей, Валь-д’Уаз, части Валь-де-Марн и Эссона. Квадратный метр на Монмартре стоит около 10,6 тыс. евро, в Сен-Дени — около 2,7 тыс. евро, разница почти в 4 раза при расстоянии в 30–40 минут пешком. 5.Париж – это витрина и место, где разрыв виден максимально. Рядом стоят самые дорогие кварталы Европы и самый бедный департамент страны, а через несколько станций метро кварталы социального жилья. Важен и символический момент и история: на площадь Республики приезжают люди ради протеста и из отдаленных агломераций. Дух коммунаров жив. 6.Сейчас политический кризис, который вырос из социального протеста (топливо, дороговизна, блокады лицеев) и наложился на хроническую слабость власти. Следствием этого является политическая и социальная поляризация: правые против левых, центр против окраин, антимигрантские настроения у буржуа и желание выпустить пар у мигрантов (или их детей, следующее поколение). 7.Политический кризис развивается по гибридному сценарию ранее проходивших во Франции аналогичных кризисов. Днём протест «жёлтых жилетов» 2018 г. (топливо, дороговизна, периферия), ночью бунт пригородов. К ним добавлены ультралевые организованные группы. Впервые эти три потока сошлись одновременно в общенациональный день. 8. Жанр для Франции привычный, но масштаб нарастающий. Рекорд задержаний, одновременные атаки на мэрии и префектуры в нескольких городах, сожжённая историческая ратуша. Бьют уже не по машинам и остановкам, а по символам государства. 9.Это признак кризиса управляемости при Макроне и фактически старт президентской кампании-2027. Фаворит — лидер Национального объединения Жордан Бардела: 32–36% в первом туре по разным опросам, и он выигрывает второй тур у любого соперника. За второе место в первом туре идёт плотная борьба: бывший премьер, центрист Эдуар Филипп (около 17%), лидер «Непокорённой Франции» Жан-Люк Меланшон (около 16%) и левоцентрист Рафаэль Глюксман. Беспорядки играют на руку тем, кто обещает порядок, и прежде всего RN. 10.Пик насилия, вероятно, пройдён. Префектам дано право запрещать собрания, идут массовые аресты, 27 октября Сенат начнёт обсуждать закон «casseurs-payeurs» о коллективной материальной ответственности погромщиков. Сейчас задача у Макрона перевести протесты из погромного в цивилизованный формат. В ноябре будет много протестовать, свести на нет протестную активность сейчас нереально, можно только привести ее в относительно приемлемый для власти формат.