Scriptorium

Мишель Фуко: сегодня сто лет со дня его рождения. Сначала, впрочем, про себя и свою докторскую диссертацию по социальной философии, написанную с опорой на разработки Фуко. По рейтингу Timer Higher Education 2009 г. в топ-10 социальных философов (при условности термина для западных интеллектуалов) ХХ в. лидерует Мишель Фуко. В топе Пьер Бурдье, Макс Вебер, Юрген Хабермас, Джон Ролз, Энтони Гидденс, Ханна Арендт (пост про 120-летие был вчера), Джудит Батлер и Антонио Грамши. Фуко для себя я открыл благодаря учебнику «Культурологии», в приложении которого был фрагмент «Надзирать и наказывать». Обучаясь в начале 2000-х гг. в аспирантуре БашГУ (Уфа) я наткнулся на «Слова и вещи» (1966 г.). В Советском Союзе «буржуазного» (в кавычках, потому что это дебильный ярлык) Фуко не признавали, но благодаря Мерабу Мамардашвили, Наталье Автономовой и еще некоторым специалистам в 1977 г. удалось издать один его текст. Про издания других и речи не шло, этот был эпистемологический без «антимарксистских буржуазных извращений». Показательно, что в 2003 г. я был, судя по карточке в библиотеке университета, первым в БашГУ кто взялся читать эту книгу. Ее местные профессора философии не рекомендовали, потому что Фуко понимали плохо. У них и в 2000-х гг. на повестке был Гегель и Маркс, еще Фихте, то есть XIX в. Моя докторская диссертация, защищенная в 2011 г. (в тридцать лет), была построена на методологии Фуко. На защите в ЧелГУ (Челябинск) профессора (из Челябинска, Екатеринбурга и Тюмени) примерно так выразила свое отношение: материал написан не на близкой нам философской базе, но добротно. В том диссовете было много специалистов по русской и отечественной философии. Никто черных шаров не кинул, ВАК утвердил, без вызова на повторную защиту в Москву. За год до этого, в Уфе, когда «кирпич» докторской был готов на меня полурявкнули и сказали: «через десять лет приходи». То есть послали в вечность. Думаю и через десять (то есть к моим сорока годам) не стали бы даже рассматривать кирпич. А если бы рассмотрели - навешали бы кучу ярлыков. Не от большого ума и благородства мне так заявила моя бывшая научная руководительница (или руководитель? Не знаю как ей удобнее), просто в ее понимании «такова была иерархия». Философия служения своим башкирским нащальникам (так в Башкирии говорят) – она такая. Я развернулся и ушел. Без слов. Нашел контакты в соседнем Челябинске председателя диссовета Анатолия Невелева, позвонил по телефону (что называется, с улицы), он демократично сказал: присылайте текст, обсудим. В общем прошло все без проблем, причем без всякого меркантильного интереса со стороны председателя диссовета и ученого секретаря (Наталья Худякова), которые мне очень помогли. В Уфе тогда, для примера, сотнями защищались диссертации по политологии, социологии и философии. Сотни - это не преувеличение. Понятно какого качества был этот материал, болванки штамповали как на заводах. Часто, кстати, защищались (не знаю где точно кавычки поставить) чиновники и прочие официальные лица и другие сановники. Обогащались, так сказать, интеллектуально и квалификационно. Один из них, заведовавший башкирским издательством (книги - наше все) на предзащите у нас на кафедре, на предложение убрать один параграф из диссертации, как откровенно слабый, так и сказал: третий параграф второй главы не уберу, я его сам написал. А остальное кто написал? На кафедре молчание. И испанский стыд... А далее, собственно, про интеллектуальное наследие Фуко.