Scriptorium

Давосский Всемирный экономический форум (ВЭФ) прогнозирует что через 120 лет глобальный гендерный разрыв будет закрыт на 69,2%. Этот цитируемый инфоповод значит примерно ничего. ВЭФ опубликовал очередной Global Gender Gap Report: глобальный гендерный разрыв закрыт на 69,2%, и по нынешним темпам полное закрытие потребует 120 лет. Индекс цитируется по нескольким показателям (экономическое участие, образование, здоровье/продолжительность жизни и политическое представительство). Цифра в 120 лет получается не за счет качественного анализа, а за счет экстраполяции и линейных оценок (инерционные прогнозы – самые слабые с точки зрения прогнозирования). Разрыв закрывается там, где равенство требует формального доступа (школа, диплом), и почти не закрывается там, где требуется перераспределение реальной власти (парламенты, министерские посты) — то есть барьер не в возможностях, а в институтах (политической культуре и практиках), которые эту власть распределяют. Предполагается, что по мере индустриализации, постиндустриализации урбанизации и секуляризации общества закономерно движутся к одной и той же конечной точке — паритету по западной модели рыночного и политического участия. Развитие ИИ и неравномерность распределения ресурсов в мир-системе увеличивается, а это структурный фактор в пользу не преодоления, а усиления гендерного неравенства (яркий пример Афганистан последних лет и африканские архаические режимы). Это такой вестернизированный взгляд на глобальный исторический процесс, слишком оптимистичный на мой взгляд. Индекс молчаливо принимает эгалитарную (западно-либеральную) модель: равенство = одинаковое участие в одних и тех же институтах (рынок труда, парламент). Многие традиционные системы исповедуют не эгалитарную, а комплементарную модель: мужчина и женщина имеют разные, а не одинаковые сферы влияния и ценности (публичная/приватная, экономическая/семейная), и это не воспринимается изнутри системы как неравенство, а как разделение функций. С точки зрения концепций цивилизационной особости низкое место в рейтинге ВЭФ — не признание собственной несправедливости, а несовпадение системы ценностей с чужой метрикой. Вытеснение ручного труда (коммодификация и роботизация) усилит дифференциацию и дискриминацию. Кстати, в топ-5 по гендерному равенству у ВЭБ не только Исландия, Финляндия, Норвегия и Великобритания, но и Намибия — не западная и не богатая страна, которая обгоняет многие развитые экономики именно за счёт политических квот. Это индекс единственный, сопоставимый и ежегодно обновляемый, охватывающий 140+ стран инструмент, который переводит абстрактную идею равенства в измеримые структурные показатели (зарплата, представительство, доступ к образованию) и реально влияет на политику. Но слабых сторон у индекса больше. Статистическая — сама цифра «N лет до паритета» методологически хрупка и скорее риторический приём, чем прогноз, его подхватывают и цитируют в СМИ, но без серьезного осмысления. Определение «равенства» в индексе идеологически не нейтрально: он по конструкции не может фиксировать невыгодное положение мужчин, это метрика конкретно женского отставания, представленная как нейтральный гендерный разрыв. И в нем практически не учтены неформальные, но реальные формы влияния женщин в незападных обществах (родственные сети, религиозный авторитет, теневая экономика), которые не проходят по формальным графам занятости и парламентских кресел — то есть система может недооценивать реальное агентство женщин там, где оно не институционализировано по западному образцу. ВЭФ фиксирует структурные барьеры на пути гендерного неравенства, но, слабо учитывает: религия, культура и политические режимы могут сознательно усиливать неравенство, развивая архаику и традиционализм. Многие не вписывавшиеся в реальности высокотехнологичного развития в эпоху ИИ страны полупериферии и переферии именно так и будут делать. Поэтому цифра в 120 лет до глобального гендерного равенства звучит также как и фразы Никиты Сергеевича Хрущева в период его правления о том, что в 1980-м году будем жить при коммунизме.