Scriptorium

Дональд Трамп уже более сорока раз (или даже шестидесяти) заявил о победе над Ираном. Его заявления «переговоры прошли прекрасно» (по постсоветскому конфликту) давно уже воспринимаются как белый шум. Что с его имиджем 47-го президента США и разумна ли такая медиастратегия? Паттерн грандиозности, нетерпимость к когнитивному диссонансу, потребность любую ситуацию интерпретировать как победу («реальность как продолжение воли») – давно уже вошли в плоть и кровь Трампа. Это глубоко личное. Но личностная черта становится политической технологией, когда вокруг неё выстраивается инфраструктура — спичрайтеры, пресс-служба, лояльные медиа, таймлайн выступлений. От примитивных ярлыков «Трамп - клоун» предлагаю воздержаться, они у любого таксиста в голове уже есть. Мой текст не про это. Мета-анализ в Nature Communications (182 исследования, 366 эффектов): повторение утверждения повышает субъективную оценку его правдивости независимо от исходной истинности — потому что мозг путает лёгкость обработки знакомой фразы с её достоверностью. Этот эффект работает избирательно — прежде всего среди собственного электората Трампа, а не универсально. Это означает, что цель — не переубедить скептика, а зацементировать своих сторонников. «Flood the zone with shit» (Стив Бэннон). Формула, ставшая почти каноническим описанием техники: не скрывать факт, а перепроизводить альтернативные версии реальности быстрее, чем оппоненты и медиа успевают их опровергать. Задача — не победить в споре о фактах, а сделать сам спор о фактах утомительным и бессмысленным для массовой аудитории. Этим Трамп пользуется блестяще, у него огромные медийные ресурсы и он банально первым раскрашивает новостные ленты, а оппонентам потом приходится их отмывать и соотносить с реальностью. Это разумная, хотя и циничная тактика. Гарри Франкфурт, «On Bullshit» (1986/2005) разводит лжеца и «producer of bullshit»: лжец признаёт существование истины и сознательно уводит от неё; «bullshitter» истиной вообще не интересуется — ему важен исключительно эффект высказывания, а не его соответствие фактам. Риторика Трампа о «победе» ближе именно ко второму типу: она не пытается замаскировать поражение под победу через развёрнутую аргументацию (это была бы ложь в классическом смысле). Трамп просто заявляет победу как факт речевого акта, безотносительно к возможности проверки. Кстати, это принципиально отличает риторику от занудной советской пропаганды, которая всё же выстраивала (пусть фиктивную) доказательную базу. У Жана Бодрийяра симулякр не «искажает» реальность — он замещает её собственной, самодостаточной системой знаков, которая перестаёт нуждаться в референте. «Победа над Ираном», повторённая десятки раз через все каналы (Truth Social, пресс-конференции, интервью), в какой-то момент перестаёт быть утверждением о войне и становится самостоятельным медиа-объектом, который живёт по законам инфоповода. Ханна Арендт писала, что цель систематической лжи в тоталитарных и предтоталитарных системах — не заставить людей поверить в конкретную ложь, а разрушить саму их способность различать факт и вымысел, лишить их эпистемической опоры вовне пропагандистского нарратива. В США не тоталитарный режим, но методы позиционирования Трампа стремятся к таковым. Конечно, авторитет Трампа размывается, но насколько критично это для его политического здоровья? Для моделей легитимизации классического типа – это было бы 100% вредно. Например, для Рональда Рейгана или для Джорджа Буша-ст., но модель Трампа сознательно работает по другой логике легитимности — перформативной, а не референциальной. Авторитет здесь не «я оказался прав», а «я определяю, что считается победой» — то есть претензия не на точность, а на монополию интерпретации. В этой рамке сам факт, что заявление можно опровергнуть фактчекером, не наносит критического урона имиджу Трампа.