Scriptorium

Внутренняя эмиграция в соцстранах. Структуры адаптации. Опыт Чехословакии. Баланс был жёстче венгерского — после 1968-го прошла массовая чистка (prověrky) — из партии и с постов уволено около полумиллиона человек. Отсюда знаменитый образ эпохи «нормализации»: профессор философии моет окна, писатель работает кочегаром в котельной бывший главред работает ночным сторожем. Это была массовая практика понижения статуса как инструмент дисциплинирования интеллигенции при формальном сохранении её физической свободы. Параллельный полис здесь был гуще именно институционально: — домашние семинары (bytové semináře) — например, квартира философа Юлиуса Томина, куда нелегально приезжали читать лекции западные философы (Жак Деррида в 1981-м после посещения такого семинара был арестован в Праге); — самиздатские серии — Edice Petlice (её вёл Гавел с Людвиком Вацуликом), Expedice — сотни машинописных копий книг, физически переплетённых и передаваемых по рукам; — подпольная церковь — тайно рукоположенные епископы, тайное рукоположение женщин (Феликс Мария Давидек) — то есть параллельная религиозная иерархия внутри формально разрешённой, но полностью контролируемой государством церкви; — трампинг (не путайте, пожалуйста, с трампизмом) — субкультура туристов-походников (trampové) с довоенными скаутскими корнями, со своими лесными «осадами» (срубовыми посёлками), кострами, песнями — формально аполитично, но по сути автономное социальное пространство вне городского надзора; — дачная культура (chalupářství) — восстановление заброшенных деревенских домов как национальное хобби, тот же эффект, что венгерский víkendház, только без пограничного туризма. Знаменитый суд над рок-группой The Plastic People of the Universe в 1976-м стал прямым катализатором Хартии-77 — важная деталь: саму Хартию подписали за все годы около 1900 человек на 15-миллионную страну, то есть открытое диссидентство было статистически ничтожным явлением. Подавляющее большинство жило именно в «серой зоне» — не подписывали, не доносили уходили в трампинг по выходным. И венгерская и чехословацкая внутренние эмиграции – это часть нормализации после 1956 г. и 1968 г. В этих условиях правящие власти шли на уступки обществу, а репрессивные практики применяли умеренно, их темп постепенно снижался. Прежде всего из-за того, что недовольство носило не только национальный характер, но и социально-экономический характер и формировало предпосылки для смены власти и выхода из орбиты влияния Москвы и возвращение в орбиту Европы. Подавляющее большинство понимало, что могут жить лучше при смене строя, элиты это тоже понимали, но боялись риска люстраций и потери всего.