Scriptorium

Российская социальность на этапе своей структурной трансформации, контуры которой прослеживаются, но еще недостаточно отрефлексированы. Текущее состояние – это даже не общество постпотребления, это состояние означает насыщение потребительскими стандартами, в России сокращается потребительская активность, а вопросы уровня жизни и стандартов потребления являются ключевыми. В этом смысле лучше говорить об обществе догоняющего потребления (в СССР было общество дефицитного потребления). Мобилизация вокруг одной, стратегической идеи – внешне есть («величие России»), но содержательно – нет. В реальности российский социум остается деполитизированным и лишь поверхностно идеологизированным (на уровне парадигмальных основ, но без глубокой индоктринации, хотя и такая ситуация делает свое дело). Общество негативной мобилизации и патернализма – социум объединен не общим позитивным проектом будущего, а защитной реакцией на внешние и внутренние угрозы (реальные или сконструированные). Это тоже сейчас остается фактором скорее идеологических конструктов, хотя и проникающих все активнее в ткань повседневной социальности. Социолог (работавший много в структурах власти в России) С. Кордонский называет российский социум ресурсным (сословным) обществом. Общество делится не на экономические классы (как на Западе), а на сословия, выполняющие определенные функции для государства и получающие за это долю от распределения ресурсов (нефтяных, бюджетных, силовых). Часто читаю про «вписавшихся в рынок» и «не вписавшихся в него» россиян начиная с первых постсоветских лет. Если же оперировать концепцией Кордонского речь нужно вести не о вписывании в рынок, а готовности интегрироваться в политическую коньюктуру государства и выполнять соответствующие запросы сверху. В логике сословности/неосословности статус, права и доступ к благам определяются не рыночной конкуренцией, а отношением к государству, уровню лояльности, закрепленными на уровне практики привилегиями или контролем над эксклюзивными ресурсами. Такая концептуализация полагает, что свободных и ориентированных на рынок в России в ближайшие 3-5 лет будет значительно меньше чем даже сейчас, а фундаментальным структурирующим фактором является (уже) возможность и готовность следовать за запросом государства (сейчас - это безопасность и военная сфера, а также, отчасти, IT). Неосословность – это закрепление не де-юре, а де-факто привилегий для части граждан (элит, участников военных действий, силовиков, IT-шников) при сохранении формального (симулякративного) равенства. Элита будет заинтересована в выстраивании барьеров, которые конструируются через административные, идеологические, цифровые и экономические фильтры. Дальнейшее движение российской социальности пойдет в сторону усиления этих неосословных различий, тогда как значимость рыночных механизмов (в рыночной экономике ключевым являются классы, а не неосословия) будет снижаться. Не быстро, и не сразу, но постепенно, вплоть до уровня НЭПа 1920-х гг. или Чехословакии и Венгрии 1970-х гг. и 1980-х гг. Рыночные отношения есть, но все ресурсы у государства, доминирует плановость, а рынок – на уровне ремонта обуви и продажи урожая частниками и еще репетиторства. А покупка одежды или холодильника - это через маркетплейсы, которые диктуют свои цены (как и застройщики, продающие строящиеся квартиры по цене выше вторичного жилья). Кстати, социум все это инстинктивно осознал давно: госслужба и служба в силовых органах власти давно уже гораздо более популярна среди подростающего поколения чем предпринимательство.