#письмо_недели А. Н. Скрябин — В. И. Скрябиной 15 ноября 1898 г. Петербург Доброго утра, то есть, скорее, доброго дня. Уже 2-й час, я только что встал и позавтракал. Сейчас вкратце расскажу тебе о своем путешествии и вчерашнем пиршестве. Как только мы с тобой расстались, твой Тукыч начал сильно скучать и не замечал, в каком положении он находится, пока не устал и ему не захотелось спать. Случилось же это после Клина, в 12-м часу ночи. Вагон был до такой степени переполнен, что не только лечь, но и сесть нельзя было удобно. Во всем ужасе рисовалась картина бессонной ночи со всеми ее последствиями. Представь же себе мою радость, когда появился кондуктор и сообщил, что один из конкурентов на спальное место не явился, и что желающий может им воспользоваться. Я, к счастью, опередил всех и место осталось за мною. Митрофан Тукыньку очень обрадовался. До завтрака мы с ним болтали, после же я все-таки лег и проспал до 5-ти часов, так что к вечеру чувствовал себя довольно бодрым. После 5-ти начали собираться гости, лица, тебе известные. Последним явился, конечно, Сафонов и, о ужас! должен был занять свободное место около Аренского. Я сидел как раз против них и мог прекрасно наблюдать. Первая минута была весьма неприятна. Поздоровались они сухо, не смотря друг на друга. Потом все-таки разговаривали. За обедом было сказано несколько более или менее удачных острот. Соколов сочинил экспромт на Сафонова стихами старинного размера, конечно, играя словами Сафо и новый. Последний спустя некоторое время ответил ему четверостишием, применяя тот же принцип, то есть разложив слово Соколов на сок и ловкость.экспромт на Сафонова стихами старинного размера, конечно, играя словами Сафо и новый. Последний спустя некоторое время ответил ему четверостишием, применяя тот же принцип, то есть разложив слово Соколов на сок и ловкость. Вообще же было не очень весело. После обеда, как и всегда, образовались группы. Глазунов ушел в залу играть свой балет, а Корсаков, Соколов, Сафонов, Лядов и я остались в столовой. Можешь себе представить, на этот раз петербуржцы не выдержали и обрушились на Мишеньку. Василий Ильич оправдывался как мог, но в конце концов должен был с ними согласиться. Я должен сообщить тебе приятную вещь. В моей прелюдии, кроме некоторых divisi, никаких ошибок инструментовки не оказалось. Ее уже переписывают и будут исполнять 5-го. Поцелуй мою Риммочку, благослови ее за меня. Иду Юльевну крепко целую и на этот раз оттого не пишу, что сейчас же должен бежать. Сообщи ей все новости. Еду к Коле, которому до сих пор не дал знать о своем приезде. // На фото: Вера Скрябина с дочерью Риммой