Схоларий | Петр Пашков

У св. Николая Кавасилы есть сочинение — «Слово об архонтах, беззаконно дерзающих [наложить руку] на священное». Это замечательный пример византийской публицистики, в которой разрабатывается некое даже богословие общественной жизни. Среди прочего: цель не оправдывает средства; никакое государственное благо не оправдывает святотатства, беззакония и жестокости по отношению к гражданам. Ни стены, ни корабли, ни победы не стоят нарушения заповедей и — об этом св. Николай тоже пишет — законных прав частного лица. *** «Значит ты не считаешь, — скажет [наш противник], — что случается польза, даже когда кто-то приносит выгоду самому обществу (τὸ κοινόν), ради которого устраиваются и законы, и наказания, и суды, и все? Позволь, даже если никто не унесет эти деньги домой и не потратит на свою надобность ничего из того, что бы ни взял из священных или принадлежащих обителям [имуществ], — неужели ты, видя отстроенную на это стену, и бегущих врагов, и воздвигнутый трофей, и народ, наслаждающийся глубоким миром, все равно будешь браниться и обвинять за это? Даже если бы ты и смог достичь этого за счет беззакония, ты не получил бы пользы, так как ущерб у тебя намного больше выгоды. Ведь ты теряешь самое великое, что у тебя есть: самого себя. Поэтому на стены, победы и тому подобное никто не стал бы жаловаться, но на то, что ты ради них сотворил над собой — даже очень. Ведь за то, что ты, растратив [чужое имущество], отстроил город, ты поплатишься так же, как нарушитель обоих законов, как установленного в отношении священного, так и частного. Ибо когда ты привлекаешь имущества обителей и иных священных [учреждений] на общественные нужды, ты погрешаешь против того и другого, а это будет и святотатством, и одновременно беззаконием. Ведь ты одно и то же отнимаешь у Бога и отбираешь у людей, так как оно принесено Ему, а принадлежало им. Выходит, даже принеся пользу обществу таким образом, ты вместе с тем самого себя обречешь геенне. Ведь не поможет тебе против обвинений предъявление многих, кто выиграл от этих прегрешений, но то, благодаря чему ты прослыл бы радетелем общественного блага и народа, за то же самое [тебя назовут] насильником, святотатцем и беззаконником. <…> Ведь если из дурных дел и вышло нечто доброе, от того, что кто-то воспользовался ими, — город ли, или отдельные лица, — дурное не становится лучше. Не считай какое-то дурное дело менее дурным, если оно стало причиной чего-то хорошего, но если нечто такое и случается, припиши это Промыслу Бога, способного по преизбытку благости и дурные дела использовать во благо. А зло не что иное есть, как зло, как гласит трагедия (Eur. Hecub. 596), и все это ничуть не мешает дерзким получить достойные кары. Ведь наши решения делают лучшими или худшими сами дела, а не то, что выходит из дел: ибо над первыми мы хозяева, а над последними — нет. Поступить справедливо или наоборот — это зависит от нас, а закончится дело желанной целью или пойдет во вред — это уже было бы в руке Божией. <…> …об архонте мы не станем судить на основании кораблей, моряков и пехотинцев, что принятые им решения были хороши и подобающи. Но если он добился этого, сохраняя для самого себя благоволение подчинённых, для города благозаконие, для законов уважение, и то же — для всего священного, тогда он был бы разумным, рассудительным и искусным в политике; если же, преступив законы и проявив непочтительность к порядку, предав свободу своих подчинённых и посрамив самого себя, ненавидимый теми, кем должен бы быть любим, он приобрел корабль, оружие и стратиотов и обладает всем этим, расточив и опустошив то, за что он должен был бы сражаться на море и на суше и терпеть иные тяготы, и такую сделку считает выгодной — разве таковой не совершает безрассудство?» *** Николай Кавасила, св. О беззаконных дерзостях архонтов, 21, 22, 24 / Пер. П. В. Кузенков, ред. М. В. Грацианский // Византийский временник. 2012. Т. 71 (96). С. 260-263.