Один мой давний знакомый, который теперь уже несколько лет живет за рубежом, убеждал меня и многих других, что Эрнст Юнгер – вредный писатель. Надо сказать, я даже по глупости поддавался этому мнению и осуждал Юнгера, не читая его. А сейчас вот у меня в руках его ранний роман «Штурм», изданный вскоре после окончания Первой мировой (Юнгер тогда еще не успел разочароваться в политике). Роман очень хорош. Говорю это и мысленно пинаю свой юношеский максимализм, который суть ограниченность и неспособность принимать полутона. Цитатку вам из «Штурма»: Сегодня такими словами как «продержаться» и «героическая смерть» злоупотребляли так, что они — по крайней мере, там, где действительно воевали, – давно приобрели привкус комизма. Почему бы не пустить в ход лозунги вроде: «Каждому фронтовику рыцарское поместье»? Штурм слышал однажды перед атакой, как старый фельдфебель говорил: «Ребята, давайте попрем и будем жрать пайки англичан». Это было лучшее из всех напутствий, которые он слышал перед атакой. Война была хороша хотя бы тем, что она скомкала великолепие фраз. Обескровленные понятия, зависавшие в пустоте, были уничтожены вихрями смеха. Каждая идея нуждалась в прочном подстенке, этого нельзя было упускать из виду. Чем было бы христианство, если бы социальный разлад не заставил массы поддержать его идеи? Французская революция осуществилась благодаря слову «свобода», в котором была задействована блестящая мысль немногих голов и настоятельная телесная требовательность многих желудков. Сегодня это называлось «продержаться». Одни видели в этом слове волю к борьбе, другие отождествляли с ним скудное питание. Так что напутствие старого фельдфебеля приобретало настоящий размах.