Александр Сайгин

Российская юридическая наука переживает не первый период изоляции и самоизоляции. Эти периоды порождали у науки кое-какие нездоровые привычки. Например, воровство. Найдя хорошую книгу, автор думал, стоил ли ссылаться на зарубежного автора, и не лучше ли выдать его идеи за свои. Все равно никто не знает. Что ж, зато вы не зря учили языки, все говорили, зачем, ты же никуда не поедешь, а ты не зря, и теперь самый умный. Отставание. Даже если вы честно ссылались на источник, этому источнику могло быть уже лет 30, дефицит с антресоли. Хуже того, некоторые с этими теориями-дедушками ещё и бодро спорили, и побеждали, конечно, в то время как в родных краях их давно отнесли к историческим диковинкам. Ещё, конечно, можно было постараться выйти на нужную вам информацию через ее пересказ в каком-нибудь доступном источнике, вдруг вот коллега из Непала или Венгрии упомянет, получится такой научный испорченный телефон. Причем неторопливый. Наконец, конечно, можно было изобретать чисто свое, на своем материале. И открыть в итоге Америку или изобрести велосипед. Но это ладно, велосипед - штука хорошая, даже если вам его дарят не в 10, а в 40. (Насчёт Америки есть вопросы). Иногда вы изобретали велопарник, и он не работал. А потом, если вы становились авторитетным учёным, вся ученая бригада до последнего первокурсника должна была зубрить про ваш велопарник, определение, функции и виды, и несколько он лучше всего остального, а чего - мы и не знаем. А как же гении? Знаете, я учу студентов. Всегда есть студенты, которые не ходят на пары, но приходят на зачёт. И я верю, что однажды я встречу среди них гения. Кого-то кто не ходил, а потом пришел и знает мой, не самый сложный, предмет на пять. Я слышала легенды. Я ещё не дождалась. Мировая наука - один большой класс. Надо хотя бы заходить. Но потом изоляция завершалась, и учёные, слегка бледные и опухшие, от долгого сидения в спертом воздухе, выходили на свободу. Не все. Некоторые были так покалечены, что уже не вышли. Некоторые ещё тут, обсуждают велопарники. Ещё надо было преодолеть свою гордость. Вы не можете нести в большой мир ворованные и устаревшие статьи, за которые вас когда-то хвалили и повышали. Медленно, со скрипом, изолированная наука становилась переферийной наукой. Это такая нормальная наука, таких большинство, где на своем языке пишут статьи на тему "как там у них", а на чужом - "как тут у нас". Идей, с которыми начинают все бегать и к себе прикладывать, научная переферия обычно не создаёт. Хотя, если дать ей время... Но нет, двери снова закрываются. Хотели быть владычицей морскою, остались с велопарником. Называется суверенная наука.