Александр Сайгин

Недосидевший Про крупных советских востоковедов пишут серьезно не так много. Тем интереснее было прочитать статью Дмитрия Асиновского в Cold War History, посвященную роли советских советников в принятии решения о вторжении в Афганистан, но при этом содержащую и краткую биографическую справку о Ростиславе Ульяновском – индологе и одном из главных советских теоретиков экономического развития в бывших аграрных колониях. Ленинский призывник свою карьеру начинал в конце 1920-х гг., работая преподавателем в Международном аграрном институте при Коминтерне и параллельно занимаясь диссертацией об экономической политике индийских националистов. Несмотря на скепсис Сталина по отношению к сотрудничеству с Индийским национальным конгрессом, Ульяновский очаровался фигурами Ганди, Боса и Неру. На протяжении всей дальнейшей карьеры он ломал голову над тем, как связать марксистско-ленинскую теорию с практикой антиколониальных сил, опиравшихся на национальную или даже религиозную идеологию. В 1935 году это стремление не было оценено наверху, и на фоне первых партийных чисток Ульяновский на долгие годы отправился скитаться по лагерям. Лишь в 1955 году Ульяновского реабилитировали и позволили защитить текст старой диссертации. После возвращения в академию он много критиковал известного шведского специалиста по экономическому развитию Гуннара Мюрдаля, к которому при этом, очевидно, отчасти симпатизировал. Однако его настоящими соперниками стали эксперты из круга Примакова, которые годились ему в дети по возрасту, но делали карьеру параллельно. Настроенные куда более прагматически, Мирский и Симония не были в восторге от идей экономической помощи радикальным режимам, которые политически не имели к СССР никакого отношения. Честно говоря, раньше я смотрел на Ульяновского через призму мемуаров его соперников – как на плоского совкового злодея. Да, Ульяновский – антагонист, но, возможно, даже более интересный, чем иные главные герои. Я не хочу оправдывать его любовь к задействованию административных рычагов в борьбе с оппонентами в академических дебатах, но теперь драма его жизни стала мне куда более понятна. Просто представьте: вы десять лет чалились на лесоповале; потом вас выпускают, но еще десять лет вы не можете вернуться в профессию. Вот вы наконец возвращаетесь к работе всей жизни после унизительных подработок бухгалтером, а какие-то оттепельные молодцы начинают жестко критиковать ваши построения, да еще и в кулуарах дразнят «недосидевшим». I know what it’s like to lose. To feel so desperately that you’re right, yet to fail nonetheless…