Александр Сайгин

После лекции Л. Яворской я спросила, изучает ли кто-то рецепты: что делали в Золотой орде с мясом, варили или жарили, что еще входило в традиционный рацион. Она посоветовала читать сочинения Ибн Баттуты, в Золотой орде он был, и у него есть описания пиров. Книгу «Подарок наблюдающим диковинки городов и чудеса путешествий» я скачала, но по теме нашла там только про дыни в Ховарезме: «Корни у них зеленые, а внутренность красная. Их режут на части, сушат, как фиги, и посылают в Индию и Китай, где считаются они величайшим лакомством». Гораздо удобнее читать книгу Игоря Тимофеева «Ибн Баттута». По ней и процитирую. На привалах погонщики складывали в кучки высушенный конский или воловий навоз и разводили костры, на которых варили жирную похлебку — дуги. Из дымящегося прокопченного котла ее разливали по мискам и добавляли кислого молока. Ибн Баттуте такая еда была не по вкусу. Эмир Тулуктимур добродушно посмеивался, рукой нащупав в котле кусок баранины пожирнее, протягивал его гостю. На одном из привалов Ибн Баттута решил угостить эмира халвой, припасенной еще в Синопе. Но Тулуктимур наотрез отказался от подарка. — Для мужчины есть сладости — позор, — пояснил он обескураженному магрибинцу. И тут же рассказал, как однажды хан Золотой Орды Узбек предложил одному из своих мамлюков кусочек халвы, обещая за это даровать свободу ему и его многочисленному семейству. Оскорбленный мамлюк не припал предложение своего властителя. — Даже если ты велишь убить меня, я не прикоснусь к сладкому, — ответил он с достоинством. …Занятые приготовлением пищи гулямы стараются не прикасаться ножами к огню, никогда не достают ножом мясо из котла, ничего не рубят топором около костра. Поступить иначе, считали монголы, означало бы отрубить голову у огня. В числе прочих странностей был запрет опираться на плеть, прикасаться к стрелам кнутом, отлавливать или убивать молодых птиц, ударять лошадь уздой, ломать кость о кость, проливать на землю молоко, ронять пищу в ставке. Торжественный меджлис по поводу встречи Тулуктимура затянулся до позднего вечера. Гостей щедро угощали кониной, кумысом и хмельным напитком — бузой. Лошадей в Золотой Орде было несметное количество: «Лошадей в этой стране столько же, сколько у нас овец, и даже больше. У татарина их могут быть тысячи». Выносливых степных лошадок кочевников в Египте называли акадиш, что означало «кони, не имеющие родословной». Иначе говоря, беспородные. В незатейливом хозяйстве степного жителя лошадь играла неоценимую роль. Она была основным средством передвижения, наряду с волами и верблюдами незаменимой тягловой силой, давала кумыс — главную пищу кочевников летом, мясо, которое нарезалось мелкими кусочками и высушивалось на солнце и сохранялось в таком виде весьма долго, — в зимнюю пору. А вот и пир в гостях у султана Золотой орды Узбек-хана. По знаку церемониймейстер-юртчи нарядно одетые юноши-гулямы — внесли в шатер золотые и серебряные столики с едой. Поставив по столику перед каждым из гостей, они удалились, и в шатер вошли подпоясанные шелковыми кушаками резчики мяса — баручи. У каждого на поясе богато инкрустированные ножны с набором столовых ножей. На столах появились миски с отварной кониной и говядиной, золотые и серебряные пиалы с подсоленной водой. Ловко орудуя ножами, баручи режут мясо так, чтобы оно всегда было с косточкой: без кости монголы мяса не едят. Тем временем кравчие обнесли гостей хмельными напитками, главным образом медовухой. Ибн Баттута пить вино не стал. Как и многие другие шейхи, он предпочел кумыс, которого заготовили для пирушки море разливанное. … В конце вечера Ибн Баттута, забыв о предостережении крымского наместника Тулуктимура, преподнес Узбек-хану блюдо с халвой, которую он вез с собой из Малой Азии. Это была явная бестактность, и присутствовавшие в собрании шейхи затаили дыхание. Но Узбек-хан сделал вид, что не заметил оплошности гостя. Он воткнул палец в халву, поднес его ко рту, но есть не стал. Затем он неторопливо поднялся с ковра, давая знать, что собрание окончено. Немного? Ладно, поищем еще.