Меньше платят, больше работаем? Да. Обычно стагнация ВВП ведет к росту безработицы, но в РФ, по расчетам экспертов ИНП РАН, происходит обратное (см. «Квартальный прогноз ВВП. Выпуск 68») Уровень безработицы падает до исторического минимума — 2.1% в 2025 году и даже в худшие годы прогноза (2026-2027) не поднимается выше 2.7%. Численность занятых остается стабильной на уровне 74.0-74.3 млн человек. Экономический рост при этом замедляется до 0.7% в 2025 г., а инвестиции в основной капитал практически останавливаются. По мнению ИНП РАН, это признак серьезной дисфункции рынка. Цель ЦБ по «охлаждению перегретого рынка труда» не достигнута, но механизм работы рынка радикально изменился. Главный механизм дисфункции - рост т.н. неполной занятости. Вместо увольнений бизнес массово переводит работников в режим неэффективного использования. «В условиях ограничений по труду и капиталу... работодатели предпочитают прямым увольнениям увеличение размеров неполной занятости: ее величина в 3 кв. 2025 г. возросла до 16.2% от списочной численности работников организаций или 5,5 млн. чел. (+2.6 п.п. к 3 кв. 2024 г.)». Фактически, миллионы людей работают неполный день, находятся в простоях или в вынужденных отпусках. Результат: «снижение эффективности использования имеющихся трудовых ресурсов... отсутствие перспектив расширения производства». Производительность труда, по прогнозу, в 2025 году упадет (99.6%). Здесь большой новости нет, эту особенность российского рынка труда давно отмечали руководители Центра трудовых исследований НИУ ВШЭ Ростислав Капелюшников и Владимир Гимпельсон специфика его [рынка труда в РФ] заключается в том, что амортизация негативных экономических шоков идет в РФ не столько по линии падения занятости и роста безработицы, сколько по линии сжатия продолжительности рабочего времени и снижения цены труда. Занятость и безработица меняются слабо (во всяком случае, в относительном выражении), тогда как основной удар принимают на себя рабочее время и заработная плата. Временная и ценовая подстройка доминируют над количественной: работники, во-первых, начинают меньше трудиться (за счет переводов на неполное время и вынужденных отпусков), а во-вторых, получать более низкую оплату, что позволяет предприятиям избегать массовых увольнений. Но ИНП РАН фиксирует важные сдвиги, которые говорят об изменении структуры занятости: 1. Рост занятости на предприятиях при сокращении работы у частников и ИП: «занятость по найму у физических лиц и индивидуальных предпринимателей» снизилась. Это может означать сворачивание малого бизнеса и переход людей в более формальный, но, возможно, менее производительный сектор. 2. Отраслевой сдвиг в сторону низкопроизводительного сектора: Наибольший прирост занятости — в сельском хозяйстве (+0.3 млн). Наибольшее снижение — в торговле (-0.2 млн). Это признак архаизации структуры занятости и снижения ее эффективности в целом. 3. Занятость поддерживается правительством и «прочими» видами деятельности: рост в «прочих видах деятельности» (+0.2 млн) часто указывает на скрытую занятость в непрофильной, низкоквалифицированной работе или на расширение госсектора. Собственно, это еще одно свидетельство успеха политики структурной трансформации – все должны «пойти на завод», или «на бюджет» В то же время, отмечает ИНП РАН главным результатом ужесточения ДКП стало фактически двухкратное сокращение роста заработных плат. По итогам января-сентября 2025 г. рост среднемесячной начисленной заработной платы работников организаций замедлился до +4.5% год к году в реальном выражении (годом ранее за аналогичный период он составил +9.0%). А что будет делать на микроуровне отдельный работник, который столкнулся а) с сокращением зарплаты б) с ухудшением условий труда в) невозможностью взять кредит Правильно – он будет больше работать, чтобы свести концы с концами И на макроуровне в 2026 году рост производительности труда составит 102.8% (максимум на трехлетнем горизонте), прогнозирует ИНП РАН. И производительность будет расти и дальше.