Памяти "Узкого" "Не нахожу в себе сил читать новости про сгоревшую усадьбу Узкое. Решила написать сама. В своем дошкольном детстве в ответ на критику со стороны моих чувашских родственников я отвечала: "Я совсем не такая плохая, я - маленькая москвичка". И уже тогда понимала, что аргумент в свое оправдание выбрала крайне сомнительный, да и мало соответствующий фактам. Дело в том, что мой дом был на окраине Москвы, в Ясенево и я была стопроцентно ясеневской девочкой. Именно Ясенево с его лесами, полями, яблоневыми садами и первыми новостройками было моей ойкуменой. А у каждой ойкумены (как мне кажется) должен быть свой смысловой и сакральный центр. Здесь им было прекрасное таинственное, наполненное волшебством и будоражащими запахами и чем-то совершенно невообразимым - Узкое. Уже само название, со змеиной ловкостью ужавшееся с "Ужского" в Узкое, вызывало во мне трепет: вероятность встретить ужа там была весьма высока. (Сейчас версия про связь названия усадьбы с ужами считается устаревшей, но что мне до того). Попасть на заветную территорию можно было множеством способов - я знала не менее трёх дырок в заборе, а новости о запаивании старого лаза и появлении нового передавались среди ясеневских детей со скоростью звука. Был и легальный способ - через проходную. Считалось, что для этого надо было сделать специальное "солидное" лицо, чтобы не вызвать вопросов у охранников. Иногда это получалось. Старое деревянное тело усадьбы казалось очень хрупким, и в то же время - нерушимым. Колоннада вызывала восторг и обещание того, что мы не навсегда и не целиком принадлежим нашим коробочкам-новостройкам, и вперёди - что-то небывалое и прекрасное. Оно уже вокруг нас "и ждёт нас, и ждёт нас"©. Темный сырой грот будил воображение, аллея впечатляла своей геометрией. Разбитые дорожки напоминали о том, что сейчас все не на своем месте, но когда-то оно обязательно окажется в надёжных руках. Возможно, даже в наших. Но самым впечатляющим было, когда папа подсадил шестилетнюю меня на подоконник усадебной церкви. Тогда ещё темно-серой, покрытой мхом до самых нижних окон. В лицо пахнуло сыростью и тайной. В темной пустоте мне привиделись старинные сундуки, огромные фолианты и другие чудные предметы. Всего этого там, разумеется, не было - их дорисовало мое воображение. Наверно именно тогда проявилось то, что в будущем всегда интересовало и влекло меня - погружение в давно ушедшее, позабытое, покрытое патиной времени и людским забвением. Время шло, перемены затронули и Узкое. Храм открылся для прихожан, а территория усадьбы, наоборот, закрылась - фатально и навсегда. Как ни странно, именно после этого закрытия мне довелось попасть с экскурсией внутрь усадебного дома — когда-то это нельзя было даже вообразить. Закрытие парка оказалось только первой бедой. Второй стала новость о сносе в Узком небольшого квартала малоэтажек, а с ними и деревянных домиков, чудом доживших до наших дней. В одном из них жила хозяйка небольшого стада белоснежных коз. Теперь нет ни домиков, ни коз. Под раздачу попал и дивный яблоневый сад, в который я приходила здороваться с одиноко пасущимся серым конем с перебитой шеей - живой метафорой происходящего. Сейчас все эти беды уже не значимы. Много лет мы наблюдали, как сносят или перестраивают все старое, ценное и любимое в Москве. Негодовали, протестовали, посыпали голову пеплом. Но у меня-то за спиной всегда было Узкое - как талисман. Я же ясеневская. Всегда могла отстраниться от проблем большого города, забыться в местных лесах, взять, наконец, спецразрешение на съёмку усадьбы и гулять там до умопомрачения. Теперь этого мира нет. Усадьба сгорела. На кадрах после пожара - одиноко стоящие палки-колонны. Хрупкое тело усадьбы растворилось в огне - оно оказалось таким же бренным, как и все вокруг. Интересно, нас кто-нибудь где-нибудь еще ждёт?..." Текст Ариадны Черкасовой. #ЖивойСокол #усадьбаУзкое #пожар #Мосгорнаследие