Саша Сулим

почему-то с детства не люблю имя Надя. вернее знаю почему: у моей бабушки была соседка с таким именем (бабушка называла ее Надькой), и мы вместе с бабушкой за что-то ее страшно не любили. образ противной Надьки как-то автоматически накладывается у меня на всех встреченных мой Надежд, хотя среди них были и очень достойные женщины. мужского аналога Надьки у меня нет, но есть несколько неловких для меня имен: неловких в том смысле, что не совсем понятно как к человеку обращаться, если вы с ним и не в дружеских, но и не совсем в деловых отношениях. например, Владимир. если говорить полностью, то получается слишком официально, а Вова — звучит как-то панибратски. такая же история у меня с Павлом. ассоциации с конкретным человеком, конечно, определяющие в нашем отношении к тому или иному имени, но не только они. филологи говорят, что негативное восприятие появляется и из-за широкой распространенности имени. сегодня самыми бесячими считаются Никита, Настя, Сережа и Оля (их слишком много). дальше идут нетипичные для наших широт имена, которые странно сочетаются с вполне обычными отчествами или фамилиями: Ангелина Уткина, Оливия Николаевна, Роберт Картошкин, ну и еще несколько факторов: имя Игорь может раздражать из-за почтальона Печкина из «Простоквашино», набившего оскомину в детстве, а Никиты могут не нравиться из-за отчества будущих детей, особенно дочерей, которые, кажется, сразу рождаются с «бабушкиным вайбом» — Елизавета Никитична, Евгения Никитична и т.д.