Трагедия «костромского Чевенгура» «Очисть мне город от гнетущего элемента!» — приказал Чепурный. — Можно, — послушался Пиюся. Он собрался перебить в Чевенгуре всех жителей, с чем облегчённо согласился Чепурный. — Ты понимаешь — это будет добрей! — уговаривал он Пиюсю. — Иначе, брат, весь народ помрёт на переходных ступенях. И потом, буржуи теперь всё равно не люди… …Совершенно необходимо, товарищ Чепурный, объявить официально второе пришествие. И на его базе очистить город для пролетарской оседлости». Андрей Платонов, «Чевенгур». Гениальный русский писатель не только предсказал, что станут делать идейные наследники большевиков, дорвавшись до власти. Сам «Чевенгур» он списывал с натуры. Один из таких сюжетов разыгрался в костромском селе Саметь. До Октябрьского переворота там жили 1150 человек, работали два картофелетёрочных завода, маслодельня, мастерская и две школы. В 1918 году крестьяне не только выписывали выписали из Швейцарии четырех чистокровных быков швицкой породы, но и построили первую в губернии сельскую электростанцию. Получилась почти городская жизнь. И тут пришли борцы за народное счастье. И народное счастье сразу закончилось. «При занятии Самети, ввиду непрекращающегося обстрела, село было по моему приказанию подожжено», — доложил командир костромских Шариковых, спаливший работящее село вместе с добрыми русскими людьми. Позднее глава уездной власти М. В. Коптев вспоминал, как красноармейцы не позволили крестьянину, женщине и девочке вывезти из огня телегу с имуществом: «Пусть они вместе со своим селом сгорят, как враги революции». Всё как у Платонова: «Буржуев в Чевенгуре перебили прочно, честно, и даже загробная жизнь их не могла порадовать, потому что после тела у них была расстреляна душа». «Чевенгур» не антиутопия. Репортаж.