Дух города. Канал Марьи Леонтьевой.

Тексту 10 лет. Пусть снова тут побудет. Вот бы я снова умела писать так. Исследование Новотатарской слободы стало для меня началом осознания себя, воспоминания о языке, вопросов к себе о том, что значит для меня быть наполовину татаркой. Все-таки русское во мне не просто есть, а есть с утроенной силой — песнями, обрядами, переживаниями, историями, и оно мое собственное, а татарское мое — скрытое, просто отзывается и всплывает иногда, блестит глянцевым боком в глубинах. Для Казани моя внешность обычная, а в Крыму всегда ком к горлу, когда торговцы на рынке, хозяева кафешек на берегу безошибочно определяют меня словом «кызым». Моя Казань вот такая: блуждаешь в поселке Поповка, границе Ново-Татарской слободы, где снаружи улица Юл Урам, а внутри улица Крестьянская и Лесная, дружишь с собаками и легко знакомишься со старожилами: «Здравствуйте — исянмесез», — выходящими тебе навстречу из калиток узнать, что такое фотографируешь. Легко рассказывают о своих домах, о четырех поколениях, как раскулачивали прадеда, как добывали тут глину, как невозможно оставить тут дом и перебраться в имеющиеся квартиры.Как тут же радушно приглашают за ворота: а там щенята, белье, тазы, дома, банька, и с уважением передают старшей женщине в роду, просят только подождать, пока она дочитает намаз. Как усаживают на подушки и диваны и с ходу, прилежно, спокойно и радостно, с готовностью рассказывают о жизни своего рода. Помнят, откуда и кто они. Как я киваю и улыбаюсь, потому что почти не могу говорить и почти все понимаю, как бесконечно важно слушать это и как жаль, что мои бабушка и дедушка с татарской стороны ушли раньше, чем я поняла, что нужно спрашивать. Старые и новые дома, как и хозяева, в слободе заметны сразу не по тому, из каких материалов и какой высоты дом, а по тому, какой забор их окружает. Старые дома лицом открыты к дороге, перед окнами палисадник и невысокий, несплошной забор — видны цветы перед окнами, наличники и цветы в окнах, их хозяева тут же выходят тебя встретить и дать совет. Новые дома безразлично силикатны, закрыты заборами из профнастила в человеческий рост, их лиц, окон не видно, их хозяевам нет дела до того, что снаружи. Первые создают уютный, прочный мир со своими устоями: дом держать в порядке, чтобы перед соседями стыдно не было и чтобы красота была. Вторые создают безразличное жестяное гетто, которое, я боюсь, захватит этот мир. А пока вот стихотворение Айрата Бикбулатова, что точно попало в это мое состояние. Я пишу на твоём языке, о, тот, Который пришёл со стрелою в руке, А лук был в другой руке… — в мой город, Где жили все деды мои Из века в век, и где говорили они Совсем на другом языке. Теперь — Я — голливудец! И я говорю на твоём языке! Пью чай из фарфоровых блюдец! А дедов язык — в мешочке зашит, В какой-то трухлявой бумажке на вид, Развернёшь — распадётся! Заветное слово праОтцов! Мешочек тот — на шее моей висит. На тоненькой шее висит. Кто я? Подскажи мне? Я — это ты? Иль я — это тот на стене? Который бочонок с чёрной смолой Бросит в тебя через миг? Кто я — защитник? Или я Зачинщик кровавых войн? Я — голливудец! Звезда! Смутьян! Девочка и анон. Тихо… Так тихо горят костры, Шелесты черепах… Шорох лягушек в пустых глазницах Волчьего черепа. На колесе обозрения я Посредине голой степи, На тарабарщине сочиняю Хиленькие стихи. Ну-ка, завязочки отворил! Высыпалась труха! Ай, былбылым, ай былбылым, Агидель, елга…