SALAVAT KYPERE

Гальяно действительно достоен выставки в главном модном музее? Ну то есть мы как общество действительно прощаем антисемитизм за талант? Этими вопросами задается примерно вся англоязычная пресса после того, как стало известно, что выставка Музея института костюма будет рестроспективой творчества Джона Гальяно — это шедевр Анны Винтур, которая пыталась протащить посвящение другу не один год. У Яны Лукиной и Антона Гулевского в подкасте на Boosty звучит отличная теория: мол, Винтур объявила тему выставки чуть ли не за год, чтобы как раз все успели проораться Коллеги из Антиглянца пересказывали тут материал The NY Times: начинают всплывать эпизоды некрасивого поведения дизайнера примерно за всю его жизнь, плюс, Анна Винтур ногами обошла всех раввинов Нью-Йорка, чтобы заручиться если не поддержкой еврейского коммьюнити, то хотя бы убедиться, что оно не отвернется от Conde Nast (напомню, семья Ньюхаусов, которая владеет Conde Nast и входящим в компанию Vogue, — евреи) Параллельно в рассылке Эми Оделл вышел большой опус о Гальяно — особенно пикантно тут то, что именно Оделл писала единственную биографию Винтур) Эми тоже отмечает тайминг: «Новости не объявляют поздно вечером в летнюю пятницу, если только не хотят, чтобы они затерялись. Именно в такое время, например, знаменитости нередко сообщают о разводах». Оделл предполагает, что у Анны получилось уговорить всех на выставку имени Гальяно из-за грамотно разыгранной карты с Zara: музею MET нужны деньги, а Zara, которая подписала с Гальяно контракт, может стать спонсором и их дать (не удивлюсь, если контракт с Zara как раз Винтур и организовала — и не удивлюсь, если многоходовка пришла ей в голову после неудачной попытки организовать такую выставку в 2024, когда денег на эту идею как раз не нашлось). А еще Эми считает, что решением публично простить поступки Гальяно организатор сами как будто приглашают всех рассказывать новые и новые истории о Джоне («Я уже видела одну публикацию, в которой утверждалось, что в 2019 году он делал антисемитские замечания, причем, судя по всему, был трезв»). На случай, если вы забыли, что именно сделал Гальяно — в 2011 году в парижском кафе La Perle дизайнер сильно выпил и сказал примерно следующее (мы это знаем, потому что по интернету гуляют видео-записи): «Я люблю Гитлера. Такие люди, как вы, сегодня были бы мертвы. Ваши матери, ваши предки, черт возьми, были бы отравлены газом и были бы мертвы». Когда его спросили на камеру, есть ли у него какая-то проблема, Гальяно ответил: «С вами? Вы уродливы». Высказывание привело к увольнению из Dior, уголовному процессу и 3,5 годам без работы. В деле, кстати, фигурировали и другие высказывания дизайнера, и все они были антисемитскими или касались оскорблений внешности окружающих — и длилось это долгие месяцы, а не было однократным срывом. После были раскаяния, рехабы, даже поход на поклон к отдельным раввинам (все-то к ним ходят!) с последующим прощением, и тем не менее Эми Оделл задает, пожалуй, самый главный вопрос: к какому эффекту может привести решение устроить такую выставку в мире, который сейчас разрывается от ненависти? Куратор выставки Эндрю Болтон пытается натянуть сову на глобус выдать эту выставку за борьбу против антисемитизма — но так ли это? Или же это символ того, как легко антисемтитизм может быть прощен? Руководство просто «поразительно нечутко» к происходящему — или ему плевать на реакцию? А может в рейджбейте и был весь смысл — ведь как мы с Клавикуларом знаем, скандалы отлично продаются? Я обожаю творчество Гальяно. Но я также согласна с Эми: никто не знает, что он думает на самом деле. Ни раввины, ни Эндрю Болтон, ни Анна Винтур. Мы никогда не узнаем, раскаялся ли он. Был ли Джон настолько пьян или он действительно просто очень плохой человек, который считает, что геноцид был чудесной политической идеей. Наверное, мысли Гальяно — не совсем наше дело. Гораздо важнее, научится ли человечество принимать искусство отдельно от личности художника — и должно ли. Жду объявления, что на открытии выставки выступит Канье