Недавно я узнала, что умерла Екатерина Райкина, дочь знаменитого артиста. В Москве мы жили по соседству на Шаболовке и однажды я брала у нее интервью. Позвонив Екатерине Аркадьевне, я сослалась на него и актриса легко согласилась на интервью. Но осталась в памяти та встреча, и то интервью, которое я вряд ли когда-нибудь забуду. Катя ( она сразу попросила её так называть, ) оказалась милой, доброжелательной и общительной. Мы пили чай и как-то сразу душевно расположились друг к другу. Смотреть на это доброе, благородное лицо было приятно. Актриса жила в квартире, наполненной старинной мебелью, фотографиями, безделушками своих великих родителей. Поначалу Катя рассказывала то, что я уже и так знала по другим её интервью, словно отыгрывала давно знакомую роль. Но я кружила вокруг, задавая то один вопрос, то другой, словно чуя, что все же услышу что-то неожиданное. И, то ли из расположения ко мне, то ли потому, что слишком долго об этом молчала, она в какую-то минуту вдруг неожиданно умолкла, в потом, словно сбросив тяжелые внутренние оковы, поведала такую историю. Когда началась война, ей было три года ( Катя родилась в апреле 1938 года). Родители - Аркадий Исаакович и Руфь ( Рома) Марковна приехали на гастроли в Москву. После окончания гастролей отец собирался ехать с бригадой артистов на фронт, А Рома не хотела расставаться с ним и тоже собиралась ехать. Но что делать с маленькой дочкой? Куда девать? С кем оставить? Они долго и шумно спорили об этом в фойе гостиницы. Их разговор услышала какая-то женщина, сидевшая неподалеку. Она призналась, что готова помочь знаменитым артистам. Она живет Ташкенте, у нее большой фруктовый сад, есть куры, коза и девочке будет там хорошо. Но, конечно, родители должны будут присылать на ребенка продуктовые карточки и деньги. И, как рассказывала Катя, родители страшно обрадовались свалившемуся на них царскому предложению. Вот это удача! Так Катю отдали совершенно незнакомому человеку, которого видели впервые в жизни. Отдали — и с легким сердцем отправили на другой конец страны. Когда приехали в Ташкент, очень скоро выяснилась причина доброты женщины. В сарае у нее прятался дезертир-сын, которого нужно было кормить. И продуктовые карточки девчонки спасали жизнь и ему, и всей семье благодетельницы. А Катя? Как она с горечью вспоминала, была вечно голодная, оборванная, заросшая вшами, и никому решительно не нужна. Целыми днями она бродила по городу в поисках хоть какой-то еды. Рыскала её по оврагам, пыталась найти хоть что-то на земле или на дереве, но чаще всего просто попрошайничала. « Добрая женщина» совершенно не собиралась подкармливать нахлебницу и лишний рот ей был ни к чему. Измученная, истощенная, вечно больная, Катя прожила,вернее, просуществовала в Ташкенте до 1945 года. А в конце войны приехала бабушка. Увидела внучку, она пришла в такой ужас, что стала горько плакать, но, тем не менее, девочку с собой не забрала. Почему- уж не помню. Наверное, тоже имелась веская причина. В конце-концов, Катю все же увезли. Кончилась война. Жизнь налаживалась. Но эти страшные, голодные и унизительные годы забыть было нельзя. И как-то, будучи уже взрослой, Катя спросила мать: «Как же ты могла меня отдать неизвестному человеку, этой чудовищной тетке? Ведь я могла сгинуть где-нибудь на улице, когда шаталась одна по оврагам. Могла умереть от болезни, потому что никто не собирался меня лечить. Или загнуться от голода. Как же ты могла меня бросить и ни разу- ни разу!- не приехать!?» И мать, помолчав, ответила. « Знаешь, дети у меня могли быть и другие. А другого такого мужа я бы уже не нашла». Есть официальные версии, что это Зощенко советовал Райкиным отдать девочку кому-то в тыл. Вполне возможно. Но решение все же принимали родители. Не мне судить, не мне выносить приговоры. Это были великие артисты, которых помнят и любят до сих пор, Но все же я не могу не предполагать, что всю оставшуюся жизнь Катя Райкина жила с ощущением своей ненужности. Как человек, которым можно пожертвовать во имя большой любви. Не знаю, стоило ли оно того. Элла Митина