Подменить погибших и помочь живым Знаете, мне кажется, в русском генетическом коде заложена какая-то вредность, упертость. В 2011 году, во время этой революции в Египте, я работал на телеканале «Звезда». И мы поехали в Египет с корреспондентом. Мы там попали в комендантский час и нас взяла местная контрразведка. Мы пропали из эфира на сутки, все эти сутки мы сидели в этой контрразведке, руки в наручниках, глаза завязаны, нас ставили там на песок, нам стволы упирали в затылки. А корреспондент-то был гораздо моложе меня. Я ему потом рассказываю: «Аркаша, — говорю, — смотри, во мне внутри проснулась какая-то внутренняя русская вредность. Буду молчать. Лишь бы все было быстро, буду молчать». У нас пытались выудить признание в том, что мы — сотрудники ФСБ. А допрашивали нас по отдельности. Следователь говорит мне: «Скажи мне, что ты работаешь на ФСБ, у меня там есть знакомые, я тебя отпущу». Я говорю: «Конечно, отпустите, сэр. Лет через 20. Нет, я просто русский журналист». Больше ничего они от меня не добились. Мы потом с Аркадием встречаемся и рассказываем другу другу о том, что с нами произошло. Он говорит: «Слушай, у меня то же самое было. Внутри как будто какой-то стержень образовался. И все — хрен вы от меня что добьетесь. Стреляйте, убивайте. Ничего не скажу, ни в чем не сознаюсь». Это генетика, мне кажется. Тогда сработало. Сейчас как вспомню, так дрогну, конечно. Пустыня. Выведут нас в эту пустыню, хлопнут. Кто там нас найдет? Нас оттуда благополучно вытащил «Союз ветеранов ГРУ», как нам потом сказали. Было страшно, но была в нас какая-то твердость. Здесь каждый первый такой. Вот это и есть русские мужики разных национальностей. В этом весь секрет... Из интервью с поэтом, пишущим потрясающие стихи о войне и не только, а также добровольцем, ушедшим на СВО, Альгирдасом Микульскисом.