Русь Триединая

А встреча офицера с офицером в храме событие всегда очень радостное - единое братство, слияние происходит, благодать Божья. Пока шла служба - то ли он вышел раньше, то ли я – в общем, потеряли мы друг друга. Время половина одиннадцатого. Мои курсантики подходят ко мне и говорят: «Товарищ старший лейтенант, отпустите нас пораньше». Дело молодое – понятно. Говорю: «Без проблем. Сейчас доведу вас до университета, переоденетесь – и с Богом». Довести их – моя обязанность, я несу за них полную ответственность. Приходим в каптерку. Они переодеваются. А происходило это как раз в казарме на первом этаже здания университета в Лефортово, где жили поступающие на дневное отделение. Я сижу за столом. Стол напротив входной двери. Они там шебаршатся. Я сижу, читаю про себя Евангелие, одиннадцатую главу. И вдруг дверь открывается. Ну, я - «подвижник», я же читаю Евангелие! Даже голову не поднимаю… Продолжаю читать. Слышу шаги. Вошедший встает за моей спиной и начинает озвучивать именно те строки, которые я читаю. Я - мысленно, а он вслух их произносит! То есть, Господь каким-то невероятным образом одновременно дал мне возможность читать то же, что и человек за спиной: «Придите ко Мне все нуждающиеся… Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен. И найдете покой души вашей…». Я поднимаю глаза и вижу майора, с которым встретился в храме. Это был Костя Васильев. С тех пор мы шесть лет были с ним «не разлей вода». С девяносто седьмого по две тысячи второй год. До дня его кончины дружили. Главное, что меня поражало в нем всегда, это то, как он ненавязчиво подводил меня к Богу. Он всегда говорил: «Антоха, я хочу научиться у тебя вере». А на самом деле - я у него учился. Он был старше меня на пять лет, а всегда мне по-доброму завидовал: «Ты выполнил свой долг, а я вот…» Я его успокаивал: «Время придет, и ты исполнишь свой. Ты носишь погоны, значит - исполнишь сполна». Так оно и получилось. Он как-то по-особенному умел любить. Любить Бога, отечество Российское. Обостренное чувство любви у него было - Милостию Божьей одарен был. Один эпизод вспоминается. В двухтысячном году во время второй командировки в Чечню я получил тяжелое ранение. Лечился долго, почти полгода лечился. В коме лежал четыре месяца почти. Батюшка Илий меня вымолил. И так получилось, что я, выздоровев, восстановился в Университет, который бросил, чтобы уехать в полк, в Чечню. Восстановился на третий курс, на заочное отделение. Здоровье моё было слабое тогда, только-только восстановился. И мне мой духовник сказал: «Причащайся каждую неделю. Только этим будешь жив». А я не выполнил благословение духовника, пропустил неделю. И этого хватило мне, чтобы я чуть не умер. У меня схватило сердце. Начало так сильно болеть, что я с лекции пришел, лег, и не мог даже встать. Сердце вырывается из груди, боль такая неимоверная. Я решетку кровати сжимал до крови, чтобы пересилить боль в сердце. И тут слышу стук в дверь. А я даже слова не мог сказать. Костя зашел. Я хотел приподняться, но он не дал: «Все, Антош, я понял, лежи». И он становится на колени, берет молитвослов, зажигает свечу и начинает по молитвослову читать молитву. А у меня сердце еще больше болит. Я держу его руку и сжимаю ее так, что он говорит мне: «У меня рука посинела». А мне главное - пересилить эту боль. Слышу, он читает молитву, а мне больнее и больнее. Вдруг он замолкает, и у меня боль прекращается. Вот просто боль в сердце прекращается моментально. Я голову поворачиваю влево и в ужасе вижу – Костя стоит на коленях и у него из глаз текут огромные слезы. Он перестал молиться по молитвослову и начал молиться с болью в сердце Богу. Он взял мою боль на себя. У меня боль прошла, а он стоял пять минут и плакал, как ребенок. Боль вообще перестала. В результате: два взрослых мужика сидят и оба ревут – картина такая была. После этого у меня все стало вообще чудесно. Сердце, тонус прекрасный, нормальный пульс. Вот такое чудо его молитвы. Только он мог так молиться.