Институт военного духовенства отличает то, что он возник на стыке двух социальных институтов: армии и религии. С древнейших времен религиозные сознание и практика пронизывали все сферы общественной жизни, в том числе и вооруженную борьбу народов. С одной стороны, это проявлялось в наличии многочисленных языческих богов, покровительствующих войне, с другой – в существовании специальных жреческих братств или коллегий, обеспечивающих ее ритуальный, сакральный характер. Со временем к первоначальному назначению – духовному окормлению военнослужащих – постепенно присовокупляется патриотическое воспитание, культурное просвещение, нравственное улучшение, образование, и ряд сопутствующих функций: попечение о раненых и больных, содействие в психологической адаптации, благотворительность, социальная защита военнослужащих и членов их семей. На Руси с началом христианской эпохи священники традиционно сопровождали князей с их дружинами и чтимые иконы. Институциональное же оформление военного духовенства произошло значительно позже, чем в Европе, и с учетом уже имеющихся иностранных образцов. Об этом свидетельствуют переведенные зарубежные нормативные акты, ошибочно принимаемые некоторыми отечественными исследователями, как дореволюционными, так и современными, за доказательства якобы уже имевшегося на тот момент времени института военного духовенства в России. Обычно авторы ссылаются на первый русский воинский устав, изданный по Указу Царя Алексея Михайловича в 1647 г. в Москве под названием «Учение и хитрость ратного строения пехотных людей». В одной из глав устава определяется жалованье в том числе и полковому священнику. На самом деле книга представляет собой адаптированный к реалиям Московского государства вольный перевод с немецкого известного труда Иоганна Якоби фон Вальхаузена «Kriegskunst zu Fuß», выплата «полковникову попу» указана во флоринах («потритцати»). Более поздний документ «Роспись офицерам, матросам… и других чинов людям, которым следует быть для совершенного вооружения семи галер, ста скампавей… с показанием находящихся на лицо и недостающих, 1704 года ноябрь» из Московского архива Министерства Иностранных Дел (Письма Крюйса 1704 г.) согласно исследованию И.Г. Дурова принадлежит не вице-адмиралу Корнелиусу Крюйсу, а шаутбенахту (контр-адмиралу) И.Ф. Боцису. Из документа совершенно не понятно, находились ли двое из требующихся десяти священников на кораблях или были только отобраны для комплектации флота. О попытках организации условий пребывания полковых священников в войсках можно говорить с рубежа XVII–XVIII веков. В качестве одной из окладных пошлин взимались «на подмогу полковым священникам – гривенные повсегодно. Подможные деньги сбирались с богатого духовенства еще в XVII столетии. В 1695 году патриарх Адриан указал: в московских шести сороках церкви многоприходные и средние и малоприходные расписать и подможные деньги, которые собирались прежде на службу священникам, в равенстве расположить…». Впервые деятельность военного священника регламентируется главой второй «О службе Божии и о священниках» Артикула воинского, первого в России военно-уголовного кодекса (25 апреля 1715 г.). Дальнейшее законодательное оформление армейского духовенства происходит Воинским уставом от 30 марта 1716 г., вобравшим в себя вышеупомянутый Артикул. Вместе с тем какой-либо строевой росписи полевого духовенства, связанной с этим нормативным правовым актом, мы не находим. Практика регулярного назначения священников в армию сложилась позднее, чем во флоте, несмотря на то что статус полевых обер-священников и отчасти рядовых полевых священников был законодательно определен ранее. Следствием поражения России в Крымской войне стала Военная реформа Александра II, затронувшая и систему военного командования. Перемены не могли не коснуться института военного духовенства. Давно назревшая необходимость единого управления всем военным духовенством начинает реализовываться. священник Алексий Васильев, доцент кафедры систематического богословия и патрологии Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета @prichodru