НЕЗЫГАРЬ

Все больше официальных публичных лиц начинают позволять себе открытую критику власти. По мнению экспертов, российский политический класс вернулся к публичной модели Евгения Пригожина - жесткая критика на фоне присяге флагу. Вероятно это связано с тем, что Владимир Путин после «атаки на Валдай» снова самоизолировался, и в его окружении возросла автономность и многовекторность. Глава Россотрудничества Евгений Примаков в конце прошлой недели открыто раскритиковал запретительную политику. Он заявил в своем телеграм-канале, что не может вспомнить «настоящих фронтовиков, бойцов и офицеров СВО, ветеранов» среди тех, кто призывает немедленно запрещать те или иные сервисы. Заявление Примакова-младшего совпала с мощной волной негодования в связи с ограничениями Интернета и мобильной связи в Москве и возможного запрета Telegram. Незадолго до этого, за несколько дней до празднования 8 марта, на встрече с Владимиром Путиным подполковник ВКС и командир батальона связи Ирина Годунова назвала Telegram «вражеским видом связи». Высказывание Примакова лишний раз демонстрирует наличие у властей разных подходов к запретам. Telegram стал основной точкой конфликта по причине наличия в нем свободной информационной эко-системы. «Telegram сейчас единственная платформа свободных медиа в виде телеграм-каналов с реальной аудиторией. Традиционные сми больше не являются в России источником информации», говорит собеседник. «Для Россотрудничества мессенджер остается одним из ключевых инструментов коммуникации за рубежом, особенно на постсоветском пространстве. Ограничение его работы означало бы существенное сокращение возможностей для деятельности ведомства. И фактически уничтожает все информационное направление работы». Само заявление Примакова сформулировано довольно осторожно. Оно скорее выражает несогласие с ужесточением запретительной политики, чем прямую критику государственных решений. В публичной позиции главы Россотрудничества акцент сделан на том, что призывы к запретам исходят не от участников войны. Примаков также фактически выступил в защиту Telegram как инструмента российской «мягкой силы» за пределами страны. Если мессенджер будет лишь заблокирован внутри России, ведомство сможет продолжить использовать его для работы за рубежом. Однако признание Telegram экстремистской платформой сделало бы это невозможным. Заявление Примакова можно рассматривать прежде всего как попытку предотвратить радикальный сценарий в судьбе Telegram.