Изба слабо освещалась образными лампадами. Луч месяца, проникая сквозь низкое окно, играл на расписанных изразцах лежанки. За лежанкой кричал сверчок. Мышь грызла где-то дерево. Среди этой тишины Ивану Васильевичу опять сделалось страшно. Вдруг ему почудилось, что приподымается половица и смотрит из-под нее отравленный боярин. Такие видения случались с Иоанном нередко. Он приписывал их адскому мороченью. Чтобы прогнать призрак, он перекрестился. Но призрак не исчез, как то случалось прежде. Мертвый боярин продолжал смотреть на него исподлобья. Глаза старика были так же навыкате, лицо так же сине, как за обедом, когда он выпил присланную Иоанном чашу. «Опять наваждение! — подумал царь, — но не поддамся я прелести сатанинской, сокрушу хитрость дьявольскую. Да воскреснет бог и да расточатся врази его!» Мертвец медленно вытянулся из-под полу и приблизился к Иоанну. Царь хотел закричать, но не мог. В ушах его страшно звенело. Мертвец наклонился перед Иоанном. — Здрав буди, Иване! — произнес глухой нечеловеческий голос, — се кланяюся тебе, иже погубил еси мя безвинно! А. К. Толстой, «Князь Серебряный», глава 11 (Ночное шествие) Акварель «Ивану Грозному являются тени им убитых» — Михаил Клодт (1835-1914) ℜ𝔲𝔰𝔰𝔦𝔞𝔫 𝔊𝔬𝔱𝔥𝔦𝔠
