Утром 24 февраля 2022 года Алексею Панину позвонила бывшая жена: началась война, Киев бомбили. А у него через неделю съёмки в Москве. «У меня мелькнула мысль в первый день: может, промолчать, слетать, заработать, вернуться, потом сказать? Эта мысль у меня была минуты две». К вечеру он уже всё сказал, и разговоров о работе в Москве больше не было. «Я так рад, что я могу открыто и честно смотреть людям в глаза, — говорит он. — Ну денег маловато, а так в принципе я всем доволен». При этом в способность искусства что-то изменить Панин не верит. Переубедить можно единицы, основную массу — нельзя. «Когда фильм „Бригада“ вышел, вот в руки пистолеты взять и пойти коммерческие палатки громить у них как-то получается, а вот посмотреть кино и пойти Путина убрать — что-то не получается». Максим Покровский из «Ногу свело!» смотрит на это как практик. Часть его работ — продукт быстрого реагирования, по формуле журналиста Яна Шенкмана «утром в газете — вечером в куплете»: песня как пост в соцсети. «Войдут ли эти слова в золотой фонд мировой культуры? Нет, не войдут. У них не было такой цели». А дальше работа расходится сама. После гибели Навального Покровский вместе с Павлом Мунтяном, продюсером анимации и автором «Mr. Freeman», сделал минутный ролик «Навальный вернётся». Текст нашёлся на заборе в испанском городке, где Покровский гулял. Дмитрий Спирин, ни с кем не договариваясь, спроецировал ролик на стену российского посольства в Буэнос-Айресе. Невзоров выложил его у себя. «Каждый должен делать своё маленькое дело». Спор с Паниным закрыл Марат Гельман. Художнику не нужны ни организация, ни корпорация — он один в поле воин и может высказаться сам. И это важно как пример для тех, кого накрыла апатия: большинство ведь не за войну, оно просто считает, что ничего сделать нельзя. «Я знаю людей, у которых руки опустились, а они видели жест художника — и сказали: я, в конце концов, тоже могу». #конференция #брюссель Фото: Руслан Терехов