Сначала в публичное пространство вбрасывают идею мобилизации с 18 лет. Общество ожидаемо возмущается, а затем на этом фоне снижение планки до 21–23 лет уже преподносится почти как гуманная уступка. Именно такую тактику и описывают как «прогрев»: сначала предлагают максимально радикальный вариант, чтобы последующий выглядел вполне приемлемым. Заместитель командующего группировкой войск «Центр» Горбатенко выступил за призыв с 18 лет. Аргумент — эмоциональный и рассчитанный на чувство вины: почему жизнь тех, кто боится мобилизации, должна быть дороже жизни его побратимов? Мол, одни прячутся, пока другие воюют. Удобный способ перевести разговор с государственной политики на моральное давление на граждан. В итоге общественную дискуссию постепенно подводят к выбору не между мобилизацией и её отсутствием, а между тем, с какого возраста отправлять людей на фронт. Здесь и срабатывает эффект якоря: после предложения призывать восемнадцатилетних вариант с 21 года уже кажется не таким пугающим. Хотя по сути это всё равно существенное расширение мобилизационного возраста и очередной шаг к тому, чтобы общество привыкло к ранее неприемлемым решениям. Иными словами: сначала пугают самым жёстким сценарием, а потом предлагают чуть менее жёсткий — и ждут благодарности за «компромисс».