BRIEF

Чего хотел Линдси Грэм — The Atlantic. Сенатор Линдси Грэм, который неожиданно умер прошлой ночью, был одной из ключевых фигур политической жизни Вашингтона. Он любил находиться в самой гуще событий: за кадром дружески хлопать по спине коллег из обеих партий, а когда зажигались софиты — отпускать остроты, высказываться по любому поводу и, да, заискивать перед одним-единственным, но особенно важным зрителем. Что же могло быть более подходящим для Грэма, который уже не мог стать участником событий того рокового воскресного утра, чем превратиться в нечто ещё лучшее — в главную тему новостей? Он умер так же, как жил. «Грэм был сложным персонажем: его личная жизнь, внезапная смерть, публичная мораль — растрёпанная, сочная и неоднозначная личность. Но оставим это в стороне. По крайней мере, я с удовольствием оставлю, потому что всё это ещё будут обсуждать, раскрывать и оспаривать. Впрочем, уже начали», пишет обозреватель Марк Лейбович. Вполне символично, что Грэм ушёл всего за несколько часов до того, как должен был появиться в программе Meet the Press. Это стало бы его 64-м участием в старейшей американской общественно-политической телепрограмме. В комнате ожидания Meet the Press когда-то на видном месте висела фотография Грэма, увлечённо что-то говорящего рядом со своим сенатским напарником Джоном Маккейном. Сам Маккейн появлялся в Meet the Press 73 раза — чаще любого другого гостя за всю историю программы, чем особенно гордился. В начале 2019 года, через несколько месяцев после смерти Маккейна, Грэм пошутил в разговоре со мной, что его главная цель на оставшееся время на Божьей зелёной земле — или в Божьей зелёной комнате ожидания — побить рекорд Маккейна. Теперь он уже никогда этого не сделает. Среди действующих политиков Грэм был главным «воскресным пустословом» — так писатель Кэлвин Триллин называл бесконечно сменяющийся круг комментаторов и морализаторов, годами населявших Meet the Press, This Week и Face the Nation в наших — или наших родителей — мерцающих телевизионных жизнях. Правда, Триллин придумал это выражение в те времена, когда воскресные интервью и круглые столы смотрело гораздо больше людей. Тогда они были куда значимее — воспользуемся словом, которое, возможно, было любимым в обширном словаре Грэма и фактически описывало его главную миссию на посту сенатора США. @brieflyru @rusbri