Идём дальше — стр. 64–100. В Германии романтизм связал себя с революцией, но революцией довольно безопасной. Политический порядок был крепким «Полицейское государство», поэтому немецкие романтики могли сколько угодно восхищаться переворотами — главным образом в книгах, статьях и салонах. Как пишет Шмитт, их революция обещала «новую религию, новое Евангелие, новую гениальность, новое универсальное искусство». Но только в виде графоманства. Хороший пример — Фридрих Шлегель. Сначала он вообще отвергал практическую политику и говорил, что «веру и любовь нельзя проматывать в мире политики». Но когда появилась возможность самому участвовать в политической жизни, он охотно пытался получить дипломатические поручения. Но только если попадется действительно «Интересная должность» в итоге современники воспринимали его только как талантливого литератора, но никак как серьёзного политика. Ещё интереснее Адам Мюллер. Шмитт показывает его «политику мгновения»: сегодня одна политическая позиция, завтра другая — в зависимости от обстоятельств. У романтика нет убеждения, ради которого он готов отказаться от остальных возможностей и идти до конца. У него есть только момент, повод и течение реки. Но в конце происходит важный поворот. Когда Мюллер становится действительно верующим католиком, то Шмитт прощает его, потому что уверовав, он перестаёт быть романтиком. Потому что католицизм — это уже не бесконечная игра с возможностями, а форма и порядок. Получается, главный тест романтика — реальная политика. Красиво рассуждать можно бесконечно, а действовать — значит выбрать одну возможность и отказаться от остальных, что абсолютно не подходит для них.
Мемный понедельник на каждый день
Subscribers
7.2K
+0 24h · +20 7d
Reach per post (ERR)
21.0%1.5K avg views
Posting
13.7/day
last 2 hours ago
Reactions per 1K views
14.5
😁 ❤ 🤣
Views over time
| When | Views |
|---|---|
| 23 Aug 2026, 18:01 | 0 |
| 10 Nov 2026, 21:28 | 1.1K |
Who shared this post
Posts in other channels we index that link to this one. (Forwards with a hidden source can't be traced.)
Nobody yet.