Арбитр

ФАС больницам не указ… Антимонопольная служба запрещает лекарство, Верховный суд закрепляет такой подход в обзоре судебной практики, а больницы как ни в чем не бывало продолжают закупать его миллиардами. По данным ассоциации «Инфарма», с ноября 2024 года, когда ФАС признала ввод в оборот дженерика осимертиниба от российской «АксельФарм» недобросовестной конкуренцией, по сентябрь 2026 года больницы и регионы заключили более 200 госконтрактов на его поставку примерно на 2 млрд рублей. Препарат расходится по 60 с лишним регионам, а часть партий отгружена уже после того, как суд восстановил решение ФАС. Запрет на бумаге есть, денежный поток при этом не прерывается ни на день. Схема до неприличия проста. Предписание ФАС адресовано конкретному производителю, а на торги выходят дистрибьюторы, которые покупают препарат оптом и от своего имени уверяют, что запрет их не касается. Показателен случай «Алькорфарма», поставлявшего тот самый осимертиниб, оригинал которого под названием «Тагриссо» выпускает британско-шведская AstraZeneca с евразийским патентом до 2032 года. Региональные управления ФАС решали споры против дистрибьютора, но в 2026 году он оспорил их решения в судах Приморья и Пермского края и выиграл. Приморский суд и вовсе указал, что антимонопольные органы не уполномочены устанавливать нарушение патентных прав. Получается изящная конструкция: ведомство запрещает, а исполнять запрет никто не обязан. Дыр в системе хватает и без этого. Механизма, который автоматически останавливал бы заключение и исполнение госконтрактов после вступления предписания в силу, просто не существует. Региональные УФАС смотрят на одинаковые ситуации по-разному. Если больница отклоняет заявку с запрещенным препаратом, одни признают это законным, другие нарушением, и заказчику фактически приходится подписывать контракт. Лекарства закупают по международному непатентованному наименованию, побеждает самая низкая цена, а обязательного основания отклонить заявку из-за нарушения патента в законе о госзакупках нет, поясняет Михаил Пасынок из «Онлайн Патент». Если же продажи подхватит связанная с нарушителем компания, не названная в предписании, формально запрет ее не задевает. Юрист Сергей Клименко говорит, что предписания обходят, вводя в цепочку поставок новых дистрибьюторов, а обеспечительные меры в патентных спорах о лекарствах почти не применяются. По его словам, правообладатель годами гонится за уходящим поездом, а нарушителю эта гонка не в тягость, ведь нарушение все равно экономически выгодно. Контракты подписываются на годы вперед, а изымут ли когда-нибудь полученный доход, неизвестно. Вишенка на торте в том, что цены по контрактам на запрещенные препараты продолжают учитываться при расчете начальной цены будущих закупок, закрепляя выгоду от нарушения. ФАС ранее признавала целесообразным это исправить, но методику так и не поменяли. Справедливости ради, письмо главе ФАС Максиму Шаскольскому написали не бескорыстные борцы за пациентов, а ассоциация 17 фармкомпаний, среди которых AstraZeneca, Novartis, Roche, Sanofi и «Р-Фарм». Интерес у них вполне осязаемый: распространить запрет на дистрибьюторов и всю группу компаний, обязать УФАС признавать отказы больниц законными и вести публичный реестр предписаний. Но главный вопрос адресован не фармгигантам, а государству. Зачем вообще выносить запрет, если его обходят сменой посредника в цепочке поставок, и кто ответит за бюджетные миллиарды, которые текут ровно туда, куда сама ФАС велела их не пускать? https://t.me/kak_tak55/76946