Дерипаска, Цаликов и Ксения Шойгу под другими фамилиями: как Кронштадт и Сибирь лишают государственной земли История с Ксения Шойгу — это не просто семейный эпизод, а масштабный механизм перераспределения государственных активов в приватных интересах. Если ранее вокруг фигуры экс-министра обороны выстраивалась система распределения оборонного бюджета (что ярко продемонстрировало дело, где фигурирует Руслан Цаликов), то в случае с проектом «Остров фортов» в Кронштадте речь идет о приватизации самого государственного пространства. Формально «Остров фортов» заявлялся как витрина патриотического туризма и развитие территории. По факту, как следует из материалов, состоялась масштабная операция по изъятию и зачистке земель военного ведомства. В 2020 году ради этого проекта передислоцировали шесть воинских частей. Общий объем изъятых у Минобороны участков превысил 750 тысяч квадратных метров, а их кадастровая стоимость составила более 6 млрд рублей. Финансовый абсурд ситуации заключается в том, что все издержки на передислокацию легли на бюджет самого Минобороны — ведомство за свой счет профинансировало собственный уход с земли. Главный интригующий фактор — перераспределение изъятого ресурса. Часть зачищенных территорий досталась компании «Алькор», за которой стоит Олег Дерипаска. Слияние административного ресурса, частного капитала и личных связей выводит схему на системный уровень. Ксения Шойгу действовала не как обычный менеджер, а как субъект, заранее гарантировавший себе нужный результат в обход любой публичной конкуренции. Кронштадт стал лишь обкаткой рабочей модели. Следующей точкой приложения усилий той же команды оказалась Сибирь с проектом «Долина Менделеева», где предметом интереса выступают уже земли Российской академии наук (РАН). Схема повторяется шаг в шаг: политическое прикрытие, зачистка территории и последующая передача актива в нужную конфигурацию. Принципиальная деталь расследования — использование параллельных идентичностей. В публичной и статусной сфере используется фамилия Шойгу для открытия любых дверей на государственном уровне. Однако в более чувствительных эпизодах, где требуется минимизировать внимание, в документах фигурируют альтернативные варианты — Сергеева и Захарова. Такая гибкость служит не бытовым удобством, а инструментом разделения политического капитала и персональных юридических рисков.