Границы исчезают с карт быстрее, чем из политики На карте президентских выборов в Румынии 2014 года проступает контур исчезнувшей в 1918 году Австро-Венгрии. Запад страны — прежде всего Трансильвания и Банат — чаще голосовал за правоцентриста Клауса Йоханниса. Юг и восток, Валахия и Молдавия, за социал-демократа Виктора Понту. Совпадение выглядит эффектно, но дело не в ностальгии по империи. За старой границей скрывались века разных институтов. Трансильвания и Банат вошли в единую Румынию с более плотной сетью городов, традициями муниципального самоуправления и влиятельными немецкими и венгерскими городскими общинами. Валахия и Молдавия развивались в иной социальной и административной среде, долго находясь под османским сюзеренитетом. После падения коммунизма различия получили новый политический язык. Более урбанизированный и ориентированный на Запад регион оказался восприимчивее к рыночным реформам и правоцентристским партиям. Более бедные и сельские юг и восток чаще поддерживали PSD, обещавшую стабильность, социальные гарантии и заметную роль государства. Йоханнис усиливал символику выбора: правоцентрист, бывший мэр трансильванского Сибиу и этнический немец. В решающем туре он победил Понту: 6,29 млн голосов против 5,26 млн. Но карта — не доказательство одной-единственной причины. На голосование влияют города, доходы, миграция, религия, этнический состав и конкретные кандидаты. И всё же исследования муниципалитетов по обе стороны бывшей габсбургско-османской границы обнаруживают устойчивый разрыв даже после учёта части альтернативных факторов: в бывшей габсбургской зоне правые партии получали в среднем на 3.5% больше, а главная левая на 4.5% меньше. Румыны в 2014 году, конечно, не голосовали за Австро-Венгрию. Они голосовали внутри институтов и политических культур, которые пережили саму границу. История редко исчезает — чаще она меняет легенду на карте. Data distributor в Telegram|в MAX|в ВК