205 лет назад Фёдор Михайлович Достоевский уже несколько дней как жил на свете. Впоследствии ему будет суждено пройти сложные личный и публичный пути, написать книги, которые обессмертят его имя, и уйти, оставив потомкам книги-загадки, книги-разгадки, книги-миры. Издательство RUINAISSANCE выпустило уже несколько книг, целиком или частично посвящённым Ф.М. Достоевскому. Мы собрали их и поставили на отдельную полку в нашем интернет-магазине. Вас ждут три разных автора, три разных взгляда на творчество Ф.М. Достоевского: 🟤Владимир Лорченков и его блестящее эссе о "Братья Карамазовы как четыре ветви единого русского народа", вошедшее в том III "Записок библиотекаря: ... Итак, как уже понял читатель, наверняка постигший немудрёную мысль автора данного эссе, коль скоро Алексей Карамазов представляет собой белорусскую ветвь русского народа, а Дмитрий — малороссийскую, то с Иваном Карамазовым у нас будет хлопот менее всего, ведь самою неизбежной логикой он буквально вынужден представлять великороссов. Что, кстати, вполне символично, ведь с великороссами во всех смыслах хлопот меньше всего. Назовём три главных отличительных признака, по которым Ивана Фёдоровича можно без обиняков писать в русские. 🌟 Поль Моран и первое издание на русском языке книги "Русская Европа Достоевского" (в переводе и с комментариями В. Лорченкова): ... "Достоевский кое-где вставляет «быть может» для чистой проформы, ибо он знает. Он говорит об этой дряхлеющей Европе как о предмете небезразличном, но чужом по отношению к нему самому и к России; он подобен князю из «Идиота» и чувствует себя, как тот, «вне события, словно незримый сказочный персонаж, наблюдающий в комнате, куда он проник, чужих, но интересных ему людей». Он похож на лётчика, который с высоты своего полёта созерцает гибель планеты и видит, как у него под ногами поднимается гигантское грибообразное облако последней атомной бомбы" 🪶 Никита Сюндюков и его книги "Здесь был Достоевский" - сборник эссе о героях и сюжетах Ф.М. Достоевского: ... В эстетике Достоевского, помимо всей этой хтони и этого мрака, есть очень характерная лирическая черта. Достоевский любит вдруг резко взять и выделить одну, самую незначительную, казалось бы, детальку. Детальку чисто художественную, которая не играет большой роли для сюжета. Но посредством выделения, высвечивания этой детальки всё кругом вдруг как бы преображается. Порой это происходит самым парадоксальным образом. Там, где тьма сгущается до невозможности, до бесовского смрада, Достоевский внезапно тыкает нам на максимум этой тьмы, сконцентрированный в образе какого-нибудь оскорбленного детского кулачка. И тут читателя настигает катарсис. Он обнаруживает в себе силы примириться и со хтонью, и со мраком, и наполнившее мир отчаяние внезапно озаряется едва различимым, но стойким огоньком. Читатель примиряется, потому что видит: и самый последний, закоренелый злодей способен осознать, что он только злодей и ничего больше. Это - путь к раскаянию, пускай и чистого, окончательного раскаяния в романах Достоевского никогда не происходит. На фотографии к посту знающий читатель угадает церковь Троицы Живоначальной в городе Зарайск. Мимо этого храма с колокольней маленький Федя Достоевский бегал 190 лет назад, когда на лето его семья перебиралась в село Даровое, что находится рядом с Зарайском. За двести лет эти стены были многократно перекрашены, храм был разграблен, забыт, открыт для склада, переделан в музей, и только сейчас храм снова служит тому же, чем служил в детстве маленького Фёдора. История возвращается, пусть и в ослабленном, но всё ещё узнаваемом виде. И где-то там - давно, в XIX веке - Достоевский писал свои книги, открывая нечто такое, что до сих пор привлекает читателей и писателей. Как же прекрасно, что мы можем мыслить на одном языке с Достоевским и можем ходить мимо стен, которых он касался своим взглядом или рукой. Заходите на страницу нашего издательства с книгами о Достоевском и перечитывайте классику снова. Как говорил В. Набоков: "Искусство читателя - это искусство перечитывания".