Рубикон. Аналитика

Будущее на экспорт: почему в Украине пустеют 11-е классы Доцент КНУ им. Тараса Шевченко Михаил Высоцкий в конце учебного года озвучил информацию о том, что в Украине 11-е классы – полупустые, поскольку ребята едут учиться за границу. И из-за этого в стране недобор по инженерным и техническим специальностям. Новость, прямо скажем, не стала сюрпризом для тех, кто хотя бы немного следит за реальностью вне телемарафона. Это, скорее, констатация факта: украинская экономика и система образования экспортируют своё будущее в режиме реального времени. Речь идёт не о гуманитарных факультетах, где демографический провал менее заметен, а именно об отраслях, где традиционно преобладали юноши. Высоцкий не зря упомянул именно технические специальности. Традиционно промышленные восток и юг Украины сейчас сильно разрушены либо находятся под контролем РФ. Профессия инженера-машиностроителя, физика или металлурга в Украине сейчас может казаться бесперспективной, ведь неясно, где работать после окончания вуза. Однако главный триггер массового выезда школьников – их возраст. Украина сама создала условия, из-за которых при достижении определённого возраста перед украинскими мужчинами поэтапно опускаются административные шлагбаумы: - с 16 лет подростки уже имеют право пересекать границу самостоятельно, без согласия или сопровождения родителя. Однако тут появляется первая ловушка: юноши в год, когда достигают 17 лет, обязаны в течение января-марта встать на воинский учёт. То есть парню может быть ещё 16, но если в текущем году ему исполнится 17, его уже ждут в ТЦК. Личная явка необязательна: пройти процедуру можно в «Резерв+»; - для парней 18-22 лет в конце 2025 года сделали послабление, разрешив им выезд. Но это не «зелёный свет», а лишь условная возможность при ряде оснований: учёба в зарубежном вузе, лечение или прочие уважительные причины. А дальше, до 60 лет, начинается известный украинский квест под названием «попробуй объяснить, почему тебе очень надо». На фоне этого регулярно появляются слухи о возможном запрете на выезд 17-летних и даже 16-летних. Хотя официально таких ограничений нет, родители действуют на опережение. Ведь правила могут вдруг измениться за одну ночь, как это было в начале войны. А перспектива её окончания пока видится очень размытой, как чашка кофе на набережной в Ялте. И здесь мы наблюдаем холодный прагматизм европейской стороны, которая хочет выдавить обратно украинских мужчин, но с радостью принимает молодёжь. Ведь взрослые мужчины призывного возраста – это традиционный инструмент политиков в антимигрантской предвыборной риторике, расшатывающий общество и меняющий политические балансы, да и интегрируются они не всегда охотно. А украинский школьник или студент – культурно близок, готов выучить язык, влиться в местное общество – и в ближайшие 40 лет будет развивать местную науку и платить налоги, решая проблему пенсионных фондов ЕС. Из-за этого возрастают риски для украинской системы профильного образования. В Украине действует принцип «деньги ходят за студентом». Нет студентов – нет финансирования. Потому в ближайшие годы мы можем увидеть закрытие или слияние части технических вузов. Что, в свою очередь, создаст дополнительный стимул для выезда молодежи, так как не будет хватать вузов на местах. Будущий инженер или физик в мирной стране Европы видит перспективы, работу, гранты, а в Украине – неопределённость, мобилизационные риски, низкие зарплаты. Это не просто «утечка мозгов», а утечка перспективы роста и развития государства. Парни, уехавшие в 17, к 22 годам обрастут связями, работой и девушками. Они не вернутся назад, только если государство не предложит им экономическое чудо. При этом говорить, что «пропало всё» – тоже упрощать. В истории есть примеры, когда после тяжёлых кризисов часть эмиграции возвращалась обратно, но лишь тогда, когда появлялись понятные экономические стимулы и маячило «светлое будущее». Продолжение👇