Южный экспресс

Владимир Путин и президент Ирана Масуд Пезешкиан провели телефонный разговор: иранская сторона доложила об итогах переговоров с США в Исламабаде и поблагодарила Москву за позицию в пользу деэскалации. Путин подтвердил готовность продолжать посреднические усилия. Разговор двух лидеров последовал за провалом американо-иранских переговоров в Пакистане: стороны провели за столом более 15 часов, но ни к чему не пришли — камнем преткновения стали ядерная программа, замороженные активы и компенсации. Уже 12 апреля Дональд Трамп объявил о блокаде Ормузского пролива силами американского флота и направил туда эсминцы. Попытка прохода фактически провалилась: Иран взял корабли на прицел и дал 30 минут на разворот. С высокой вероятностью в ближайшие дни ситуация выйдет на новый виток эскалации. Для российских элит ситуация пока выглядит приемлемой. Закрытый пролив и ценовая турбулентность на рынке углеводородов толкают котировки вверх — это прямой выигрыш для Минфина и главы ведомства Антона Силуанова: бюджетные доходы растут. В плюсе и крупнейшие игроки нефтяной отрасли — Игорь Сечин («Роснефть»), Вагит Алекперов («ЛУКОЙЛ»), Александр Дюков («Газпром нефть») и Наиль Маганов («Татнефть»). Попутно Россия начала системно сопровождать танкеры теневого флота военными кораблями — практика, которую Кремль официально подтвердил: это делает экспортные поставки устойчивее даже под западным санкционным давлением. Однако кризис бьёт по конкретным игрокам: 📌 Группа Ковальчуков и «Росатом» рискуют столкнуться с заморозкой работ на АЭС «Бушер» и остановкой иранской атомной программы в целом. 📌 МТК «Север — Юг» проходит через зону активных боевых действий — логистика коридора оказалась под прямым давлением войны, что угрожает позициям группы Ротенбергов, а также групп Ковальчуков и Чемезова. 📌 Отдельно стоит судьба газопровода в Иран — одного из ключевых проектов «Газпрома» и лично главы компании Алексея Миллера: его перспективы целиком зависят от того, чем завершится иранско-американский диалог. @Preemnik