Сводки частной разведки

Часть 1 Как недавно заявил руководитель Regional Center for Democracy and Security (RCDS) Тигран Григорян, если одни и те же тезисы начинают одновременно звучать из разных источников, значит речь идет о централизованной информационной кампании. Символично, что практически сразу после этого он сам практически дословно воспроизвел новые нарративы, ранее озвученные Давидом Степаняном, Юрием Мовсисяном — новым публичным лицом «Рестарта», Робертом Гевондяном из любящего турецкие вояжи «Армянского совета» и рядом других представителей того же круга. В этом смысле прозападный лагерь действительно продемонстрировал своеобразный пример самокритики. Действительно, смена риторики произошла практически одномоментно. Теперь основной акцент смещается на «защиту суверенитета» и "право на диверсификацию". Обществу при этом предлагается следующая конструкция: России якобы безразличен европейский выбор Армении, ее интересуют исключительно железная дорога, которую «мы должны вернуть себе», и атомная станция. Если уступить Москве эти активы, по которым сейчас идут переговоры, то она немедленно снимет ограничения. Однако уступать нельзя — просто потому, что это Москва и ей нельзя. Нетрудно предположить, каким будет следующий этап этой информационной кампании. Общественное пространство постепенно заполнится публикациями с фотографиями «ужасных железных дорог», «старых составов» и прочими эмоциональными иллюстрациями, призванными закрепить у аудитории необходимое восприятие. В ответ российская сторона, как это уже неоднократно происходило, будет оперировать статистикой, процентами и производственными показателями через «Спутник» и другие свои, не самые популярные в Армении площадки. Однако в информационной войне сухие цифры традиционно проигрывают эмоциональным образам, особенно если последние ежедневно тиражируются доминирующей частью прозападного информационного поля. Однако наиболее показательная манипуляция касается уже Ирана, и особенно отчетливо она прослеживается в риторике Давида Степаняна. С одной стороны, он утверждает, что американская политика на Южном Кавказе полностью подчинена стратегическим интересам США и направлена на вытеснение России, а также ослабление влияния Ирана и Китая, которых напрямую называет противниками США. Тем самым он фактически подтверждает, что армянские интересы в данной стратегии вторичны, повторяя тезисы, которые на протяжении многих лет продвигаются чиновниками и аналитиками коллективного Запада. С другой стороны, те же самые круги одновременно предлагают армянскому обществу в качестве альтернативы именно Иран: иранский газ, развитие транспортных маршрутов через Иран, сотрудничество с Тегераном и потенциальные китайские инвестиции. Возникает закономерный вопрос: каким образом эти два нарратива вообще могут сосуществовать с точки зрения элементарной логики? Ответ, по сути, никак. Перед нами не стройная концепция, а информационная конструкция, рассчитанная на разные аудитории и разные этапы политического процесса. Пока обществу предлагается идея существования «иранской альтернативы», которая якобы способна заменить Россию. При этом параллельно ненавязчиво продвигаются и азербайджанское и турецкое направления, которые уже давно присутствует в публичной повестке. Безусловно, определенная альтернатива через Иран существует. Однако есть принципиальная деталь, о которой предпочитают не говорить: при открытии прямого транспортного сообщения между Азербайджаном и Турцией через территорию Армении именно Иран лишается одного из своих ключевых геополитических рычагов сдерживания. На это еще несколько лет назад обращал внимание бывший иранский дипломат, а ныне член парламентской комиссии Ирана по национальной безопасности и внешней политике Абольфазл Зохреванд, которого цитировал The Jamestown Foundation. По его оценке, так называемый Зангезурский коридор, являющийся фактической составной частью Среднего коридора, способен существенно изменить региональный баланс сил. Он отрежет Иран от Евразийского экономического союза, снизит его роль в транспортном сообщении Восток—Запад и лишит Тегеран значительной части влияния на связку Турция — Центральная Азия. Более того, по словам Зохреванда, после появления прямого сообщения между Азербайджаном и Турцией через территорию Армении Иран потеряет последний инструмент давления на Турцию. Судя по развитию событий, эта стратегическая оценка за прошедшие годы практически не изменилась и продолжает активно воплощаться в жизнь. В результате складывается довольно любопытная картина. Прозападные аналитические круги фактически продвигают стратегическую линию США и Европейского союза, предполагающую усиление их присутствия в регионе и обеспечение их собственных геополитических интересов. При этом основной объект критики сегодня — Россия, тогда как Иран используется скорее как удобный аргумент для внутренней аудитории. Хотя в самой западной стратегии именно Иран объективно оказывается следующим кандидатом на сокращение своего влияния в регионе вследствие усиления Турции и Азербайджана (не только на Южном Кавказе, но и в Центральной Азии). Сегодняшние дискуссии вокруг контроля над транспортными коммуникациями и стратегической инфраструктурой нельзя рассматривать как нечто принципиально новое. Для США подобный подход уже применялся в отношении Армении, правда немного в другой- грубой форме. После событий 1 марта 2008 года американцы попытались реализовать здесь ту же схему давления, которая ранее была использована против Леонида Кучмы на Украине в рамках так называемого «кольчужного дела», одним из ключевых участников которого в обоих случаях была Мари Йованович. Используя внутриполитический кризис в Армении, она начала оказывать давление на новоизбранного президента Сержа Саргсяна, обвиняя Ереван в продаже оружия Ирану, которое впоследствии якобы оказалось в Ираке и использовалось против американских военнослужащих, хотя армянского Мельниченко на тот момент под рукой Йованович не нашлось. Обвинения в поставках оружия были лишь инструментом, который на Украине отлично сработал, послужив одним из звеньев в цепочке приведших впоследствии к "оранжевой революции". Настоящая цель заключалась в другом. Уже в декабре 2008 года армянская сторона получила практически ультиматум от заместителя госсекретаря США Джона Негропонте. Воспользовавшись крайне шатким внутриполитическим положением страны, Вашингтон стремился установить контроль над военными грузами и транспортными коммуникациями, чтобы, условно говоря, ни один патрон не перемещался по территории Армении или за ее пределы без ведома и фактического разрешения американской стороны. Продолжение следует…