Сенатор Василий Голубев сегодня возложил цветы к памятнику шахтеров! Но хочу напомнить что именно при Голубиве угольная отрасль погибла в Ростовской области!!! Главный удар по донскому углепрому при Голубеве был, когда произошла история с группой компаний «Кингкоул». В 2012 году этот московский холдинг (собственник — зарегистрированная на Кипре Kingcoal Group Ltd) приобрёл четыре шахты Восточного Донбасса: «Алмазную», «Гуковскую», «Ростовскую» и «Замчаловскую», а также обогатительную фабрику «Замчаловская». Уже с апреля 2013 года прекратилась проходка подземных выработок и подготовка новых лав. С мая 2015 года зарплату 2 200 работникам перестали платить совсем. Воду из шахт перестали откачивать — и все четыре шахты были затоплены вместе с оборудованием. Восстановление каждой требовало бы миллиарды рублей. Профсоюз предупреждал областные власти о грядущем банкротстве ещё весной 2013 года, обращался в Минэнерго и другие ведомства — но реакции не было. Два года фактически неработающая компания не банкротилась, а накапливала долги: 300 млн рублей по зарплате, 380 млн — перед Пенсионным фондом, более 100 млн — перед энергетиками. В августе 2016 года более 100 шахтёров в Гуково объявили бессрочную голодовку. Голубев приехал на встречу, но отказался дать письменные гарантии выплат — и шахтёры покинули переговоры. Выплаты в итоге пошли из кармана областного бюджета: через государственную «Региональную корпорацию развития» казна погасила долги частной компании. Собственник «Кингкоула» Владимир Пожидаев был приговорён к 5 годам колонии. Но четыре шахты были уже безвозвратно потеряны — затоплены и заброшены. Что осталось от отрасли К концу губернаторства Голубева картина была такой: Из 64 шахт 1995 года к 2022 году действующими остались 5 — «Садкинская», «Шерловская-Наклонная», «Обуховская», «Дальняя» и «Ростовская» (последняя в 2024 году тоже вошла в процедуру банкротства). Добыча сократилась с 30 млн тонн в советское время до ~4,7 млн тонн. Численность работников упала со 117 тыс. до 7,5 тыс. Шахта «Алмазная» прекратила существование из-за банкротства. Шахты «Гуковская» и «Замчаловская» затоплены и заброшены. На ликвидацию шахт-банкротов потребовалось более 3 млрд рублей — и эти обязательства легли на плечи дотационных шахтёрских муниципалитетов, которые не могли их нести. Социальные последствия Шахтёрские моногорода — Гуково, Зверево, Донецк, Новошахтинск — лишились градообразующих предприятий. За годы Голубева: Зверево потеряло 16% жителей Гуково — 10% Донецк и Новошахтинск — по 7% Люди уезжали, потому что не видели работы и перспектив. Закрытие шахт означало не просто потерю рабочих мест — умирали целые посёлки. Как говорил депутат и ветеран угольной отрасли: «Закрывается шахта — умирает посёлок». Что делала власть Голубев не игнорировал проблему полностью — региональное правительство: создало ТОСЭР (территории опережающего развития) в Гуково (2016), Донецке и Зверево (2018); предоставляло угольным компаниям налоговые льготы и субсидии — за 5 лет более 630 млн рублей; разработало «Концепцию развития угольной промышленности до 2035 года»; добилось федеральных средств на капремонт соцобъектов в шахтёрских городах. Но критики — включая учёных, депутатов и самих шахтёров — указывали на то, что ВExpert ЮГ» эта история была названа «прецедентной для страны схемой финансирования предприятия-банкрота из бюджета». Доктор технических наук Александр Мохов из ЮНЦ РАН охарактеризовал весь процесс как «успешную акцию по уничтожению угольной промышленности», на которой «обогатились очень многие причастные люди». А ветераны Ростехнадзора предлагали поставить в Новошахтинске памятник «младореформаторам» на обломках шахтного копра.